Роберт Шекли - Обмен разумов (сборник)

– Что я слышу?! – возопил Обвинитель. – Что вы говорите?! Вы что, совсем ума лишились?!

– А что я такого говорю? – спросил Мишкин. – Что случилось? Где я?

– Ваши действия будут изучены, – сказал Обвинитель. – О результатах вам сообщат.

В людях можно вызвать автоматизм. В действительности можно сказать, что автоматизм – это и есть люди. Нами управляют наши эмоции. Мы плывем по течению, в зависимости от того, чего мы хотим и чего не хотим, чего мы желаем и что желает нас.

Возьмем какой-нибудь предмет – да хоть апельсин. Но сознание отвергает круглый оранжевый апельсин – оно парадоксальным образом считает его квадратным. Хорошо, возьмем что-нибудь другое. Но мы уже прилипли к этому апельсину, к его толстой пупырчатой шкурке. С апельсином связано множество ассоциаций, и большая их часть банальна. Следовало бы составить список предметов, с которыми позволительно ассоциировать апельсин.

Никаких апельсиновых заводов и заводных апельсинов! Апельсины занимают слишком выдающееся место. Возьмем апельсин. Мы взяли уже достаточно апельсинов. Апельсин – это плацебо, то есть безвредное лекарство для ума. Почему бы не взять что-нибудь посущественнее? Что-нибудь такое, что можно легко и наглядно представить, что может породить множество новых сюжетных ходов. Но более существенные вещи утомительно запутаны. Эти самые более существенные вещи все ходят и ходят кругами, и в конце концов упираются в апельсин. И еще они полны неприятностями. Возможно, нам лучше вернуться к апельсину.

Возьмем апельсин. Возьмем его быстро, чтобы он не успел взять нас. Мир апельсинов недостаточно изучен, в нем до сих пор много непонятного.

Рассмотрим тему Мишкина и апельсинов. Многие годы Мишкин мало думал об апельсинах. По крайней мере, похоже на то. Но нам известно, что отсутствие некой вещи предполагает ее присутствие. Таким образом, мы можем доказать присутствие апельсинов в сознании Мишкина, а отсюда начать выводить прочие взаимосвязи.

Одно мы можем утверждать точно: Мишкин никогда не осознавал своего отрицательного тяготения к апельсинам. Мишкин и антиапельсин. Апельсины и анти-Мишкин.

Тем не менее, мы не должны класть в основу своих рассуждений простое противостояние, ибо это будет ошибкой. Сверхопределенное невнимание Мишкина к апельсинам может не подразумевать противоположности. Скорее, здесь следует употребить фигуру речи, известную как оксюморон, и сказать о единстве противоположностей. Несоответствие не обязательно должно быть взаимным. А в оксюмороне [25]взаимность теряется.

– В здешних местах, – сказал робот, – водится животное, которое убивает от скуки. Голос у него твердый и властный. Его заявления неоспоримы и невероятны. Его внешний вид безупречен и противен. Ты пожелаешь его смерти в тот же момент, как только увидишь его, хотя оно и не делает совершенно ничего дурного. Оно очень убедительно сообщит тебе об этом. Напряжение станет невыносимым. Твоя неспособность к действиям породит апатию, а однообразие твоего положения ее усилит. А поскольку ты не сможешь убить его, то покончишь с собой.

– А где это животное сейчас? – спросил Мишкин.

– Ловит рыбку на обед. При этом оно читает рыбам лекцию об их неотъемлемых правах.

– Прошу прощения! – возмутилась рыба. – Еще ни одна рыба не умерла со скуки!

– А ты заткнись! – огрызнулся робот.

Мишкин увидел, что на плоском белом камне стоит великолепный белый телефон. Когда Мишкин приблизился к телефону, тот зазвонил.

Мишкин поднял трубку и сказал:

– Алло!

– Том? Том Мишкин? Это ты?

– Да, я, – отозвался Мишкин. – А кто меня спрашивает?

– Это твой дядя, Арнольд Эпштейн. Ну что, Том, как дела?

– Да ничего, – ответил Мишкин. – Только вот некоторые проблемы...

– А кому легко? Ну, а со здоровьем все в порядке?

– В порядке, дядя Арнольд. А как ваше здоровье?

– Можно сказать – неплохо. Том, как я рад тебя слышать!

– Дядя Арнольд, а как вам удалось позвонить мне сюда?

– Это был подарок от фирмы «А&Р». Я оказался их миллионным клиентом за утро, и они присудили мне корзину с бакалейными товарами и право сделать один звонок, кому и куда я пожелаю.

– Ну, это здорово, что ты позвонил именно мне! Я ценю твою любезность.

– Я очень рад услышать твой голос. Слушай, Том, как там поживают твои родители?

– У них все нормально.

– А у твоей сестры?

– Тоже. Она сейчас в Европе.

– Это хорошо. А ты сейчас где? Я не разобрал, что там сказал телефонист.

– Я на планете, которая называется Гармония.

– Ну и как – приятное место?

– Пожалуй, да.

– Ну ладно, желаю тебе хорошо отдохнуть. Том, я могу что-нибудь для тебя сделать?

– Честно говоря, да, – признался Мишкин. – У тебя есть под рукой карандаш и листок бумаги?

– Ты же знаешь, Том, я без них никуда.

– Тогда запиши: узел Л-1223А. Он мне просто позарез нужен.

– Записал. А что, там, где ты находишься, нету станций техобслуживания?

– Нет, дядя Арнольд, нету. Гармония – довольно отсталое место.

– Вроде Тобаго?

– Даже хуже. Дядя Арнольд, мне нужно, чтобы этот узел доставили сюда срочно, с самым быстрым из имеющихся ремонтных кораблей.

– Считай, что он уже у тебя, Том. Помнишь Сеймура Галстейна, сына Герты, лучшей подруги твоей тети Рейчел? Так этот Сеймур работает полевым экспедитором «Межпланетной системы доставки» Ф. Б. Кроули. Я сегодня же добуду этот узел, передам его Сеймуру, а он перешлет его тебе за пару часов, ну самое позднее – за день.

– Замечательно, дядя Арнольд. А его на самом деле могут доставить так быстро?

– Положись на меня, Том. Разве твой дядя Арнольд тебя когда-нибудь подводил?

– Не знаю, как вас и благодарить, дядя Арнольд!

– Не за что, Том. Желаю удачи. Позвони мне, когда вернешься домой.

Мишкин повесил трубку, откинулся назад и расслабился. Если дядя Арнольд что-то пообещал, он это сделает. Правительства могут давать обещания, которые они не в состоянии исполнить. Ученые могут переоценивать свои достижения. Роботы могут преувеличивать свою силу. Но дядя Арнольд действительно приводит мир в движение, пока все остальные стоят. Возможно, дядя Арнольд немножко скучноват, но он абсолютно незаменим. Когда Геракл держал на плечах небо, сам он при этом стоял на спине у черепахи – так вот ту черепаху тоже звали Арнольдом.

Мишкин и робот подошли к дереву, на кончиках ветвей которого располагались голубые глаза, обрамленные густыми ресницами. Все эти глаза повернулись и уставились на Мишкина.

– Я так и думал, что вы пойдете этой дорогой, – сказало дерево. Голос исходил из висевшего на стволе громкоговорителя. – Надеюсь, вы не станете отрицать, что вы – Том Мишкин?