Леонид Дюк - Теория поля

Собственно сознание, конечно же, не оказывало непосредственного влияния на поведение молекул воды. Тут, несомненно, требовался посредник. И таким посредником вполне могло стать глобальное информационное поле, трансформации которого и отражались в изменении поведения молекул. Сей факт явился прямым подтверждением теоретических предпосылок, предложенных Сафиным, которое повлекло за собой создание секретной научной группы.

Пока был сделан лишь самый первый шаг, но шаг, несомненно, необычайно важный. Он открывал перед учеными потрясающие перспективы. Теперь следовало попытаться понять, а можно ли осуществить обратный процесс? Как с помощью создания особого состояния на макроуровне заставить измениться само информационное поле? Повлиять на него не мыслями, а прямо и непосредственно. Не локально, а глобально. С помощью грубых, легко контролируемых и управляемых форм. Козырев, который всегда очень тяжело переносил монотонные, рутинные задачи, давно начал думать в этом направлении и поэтому успел уже сгенерировать некоторые любопытные идеи.

Дело в том, что здесь, на данном этапе, возникал примечательный парадокс. Согласно разрабатываемой теории, все наши действия и поступки определены заранее и записаны в информационной матрице. Мы не можем, не имеем ни малейшего шанса изменить что-либо исключительно своей волей, последовательностью действий. Ведь сами действия уже определены в программе. Мы можем лишь посредством правильного образа мыслей, с помощью собственного сознания сделать некий «заказ» на более-менее удаленную перспективу, заставив тем самым сформироваться матрицу нужным для нас образом. А затем лишь пассивно наблюдать за ходом событий, которые и приведут к желаемому результату. И эти события в том числе включают наши собственные поступки, предполагают некоторый фатализм на пути исполнения сделанного «заказа». Нам только кажется, что мы принимаем те или иные решения, выполняем те или иные действия. То есть мы их действительно выполняем, но не имеем возможности их не выполнить или, например, выполнить другие. На самом деле все это уже четко прописано в информационной модели. Таким образом, получается, что сама попытка непосредственного грубого физического воздействия на информационное поле уже заложена внутри того самого информационного поля, прошла необходимую цензуру Высших сил и принята к исполнению. Но ведь тогда воздействие на нее нашей волей превращается всего лишь в очередную иллюзию, и мы этим самым воздействием лишь исполняем уже утвержденный кем-то алгоритм. И снова возвращаемся в исходную точку. Изменить ничего прямым воздействием своей воли нельзя, а только лишь посредством сознания.

Арсений придумал, как обойти этот досадный парадокс. Он твердо верил в то, что все на свете подчиняется строгим физическим законам. Сложность лишь в том, что не все законы нам пока известны. Но, чтобы понять ход его мыслей, нам придется снова на некоторое время погрузиться вместе с ним в мир его ночных грез.

Приняв за рабочую гипотезу утверждение «все, что возможно во сне, возможно и наяву», он использовал в научных целях осознанные сновидения. Или, попросту говоря, часть своих исследований проводил лежа на диване, погруженный в сладкое царство Морфея. А если взглянуть на ситуацию под несколько иным углом зрения, то получалось, что он не прерывал своих научных изысканий ни днем, ни ночью, работая буквально на износ. И Козыреву это очень нравилось!

Однажды ему приснился сон, будто он сидит на высоком крутом обрыве, у подножия которого расположился большой и шумный город, живущий в обычном ритме крупного мегаполиса. Он смотрел вниз на суетящихся людей, на движение машин, на струящийся дым фабричных труб и в позе античного философа размышлял о бренности бытия. Погрузившись глубоко в свои мысли, остатками незанятой размышлениями части сознания он неожиданно понял, что взор его в течение какого-то времени фиксирует не совсем обычную картину. Внизу, внутри этого огромного человеческого муравейника, темп всех процессов многократно вырос, и выглядели они со стороны будто в кинофильме на ускоренной перемотке. Машины передвигались с бешеной скоростью. Исчезали за поворотами настолько молниеносно, что оставалось только удивляться, как им удается справляться с гигантскими силами инерции. Да и люди, под стать машинам, тоже перемещались с невиданной быстротой. Даже заводской дым клубился каким-то особенным образом, будто спешил свернуться кольцами и побыстрее рассеяться при малейшем удалении от трубы.

Арсений понял, что спит и моментально «проснулся», продолжая находиться внутри прежних иллюзорных декораций. Получил осознанный контроль над своим поведением. К несчастью, одновременно с полученным контролем исчез эффект ускорения скорости течения времени. И тут он заметил, что события, происходящие внизу, он уже видел секундой раньше. Вновь попробовал с помощью сознания заставить время бежать быстрее. Не получилось. Тогда он проговорил вслух все нюансы наблюдаемого эффекта, чтобы, не дай Бог, не упустить наяву важную информацию, и с чистой совестью проснулся окончательно.

Наяву сосредоточившись и проанализировав сон, он отчетливо понял – то, что он наблюдал, было эффектом изменения скорости течения времени, причем не субъективного его восприятия конкретным человеком, а объективное физическое явление. Он не раз слышал о подобных вещах в реальной жизни. Правда, в зафиксированных и описанных случаях очевидцы сталкивались с замедлением хода времени в экстремальной ситуации. Например, за мгновенье до катастрофы люди внутри локального, ограниченного объема пространства начинали воспринимать происходящие события сильно замедленными. При этом между собой продолжали общаться в прежнем, обычном режиме, и скорость их собственных действий ничуть не изменялась.

В рамках той теории, разработкой которой занимался Козырев, да и вся научная группа «Вихрь», наше пространство представляется трехмерной сферой, которая расширяется со скоростью света по нормали к самой себе внутри внешнего по отношению к ней четырехмерного суперпространства. Расширение пространства и воспринимается человеком как течение времени. Локальное изменение скорости расширения неизбежно должно проявляться в искривлении пространства. Тогда в случае, когда локальная точка пространства опережает при движении общую сферу, после ликвидации искривления она вынуждена будет пройти снова через те же самые зоны суперпространства. Как раз это и наблюдал Арсений, когда вновь увидел недавние события, но уже в нормальном, неускоренном, темпе.

Исходя из этих предпосылок получалось, что в зафиксированных наукой случаях замедления времени, при восстановлении исходной формы сферы часть событий должна была вовсе исчезнуть из поля зрения очевидцев. Либо в какой-то момент они должны были промелькнуть перед ними с бешеной скоростью. Что в принципе почти одно и то же. Слишком быстрая скорость все равно не будет замечена человеком, и эти события останутся за пределами его сознания, будто их и не было вовсе.