Леонид Дюк - Теория поля

Так они и спали вдвоем в одной комнате, двое мужчин одной семьи, представители самого старшего и самого младшего из живущих поколений. Уходящее и приходящее, прошлое и будущее семьи Козыревых.

Ужасная новость пришла неожиданно. Козырев не успел еще включить компьютер, придя утром на работу, когда стало известно: Ринат Рашидович попал в больницу в критическом состоянии. Арсений сразу же почуял неладное. Самочувствие Сафина во время их последней встречи еще тогда внушило ему серьезные опасения.

Молодой ученый поведал начальству в тот злополучный день один весьма неожиданный и нестандартный способ, посредством которого он надеялся когда-нибудь, в будущем, после внимательнейшей, детальной проработки, воспользоваться для эксперимента по локальному изменению скорости течения времени.

Суть его идеи была настолько простой и на первый взгляд легкой в реализации, что и сам Арсений, и Малахов всерьез опасались возможных последствий. Они сходились в этом своем мнении негласно, ни разу не обсуждая его вслух, настолько оно было для них очевидным. Само обладание такими знаниями несло потенциальную опасность не только для владельца, но и для всего окружения, а возможно, и для целого мира. Поэтому оба, не сговариваясь, пока не спешили обнародовать эту идею даже среди членов рабочей группы «Вихрь». Но тут был особый случай. Они специально обратили внимание Сафина на некоторую деликатность предоставляемой в его распоряжение информации и указали на необходимость внимательного и осторожного с ней обращения. Попытались убедить его в том, что мысль хоть и интересная, но еще пока слишком несовершенная. И что опасность именно в том и состоит, что эта кажущаяся простота может подвигнуть многих недалеких исследователей незамедлительно испытать гипотезу на практике, попробовать воплотить перспективный замысел в жизнь.

Но вот чего они никак не ожидали, так это того, что Сафин, всегда такой разумный и вдумчивый ученый, сам, лично решится на подобную авантюру, добровольно назначив себя на роль подопытного кролика.

Ринат Рашидович находился в коме, и никаких утешительных прогнозов врачи давать не решались. Более того, видавшие виды эскулапы попросту разводили руками, демонстрируя полную свою несостоятельность в попытках объяснить произошедшее. Ах, как не хватало сейчас Арсению тех новых данных, которые скрывались в голове пострадавшего. Чтобы попытаться понять, в чем ошибка, что же именно сделал Сафин не так и каким именно образом его действия спровоцировали теперешнее плачевное состояние. Ведь неудачный эксперимент часто предоставляет в руки страждущего ученого гораздо больше информации, чем даже успешный опыт. Эти знания могли стать ключевыми, могли помочь постичь истину, обнаружить неточности, коварно проникшие в блистательную идею. Позволили бы избежать новых ошибок в будущем и, возможно, пролить свет на проблему в целом, взглянуть на нее с новой стороны. Но, к сожалению, пострадавший был пока не в силах никому поведать о случившемся. Оставалось только ждать и надеяться.

Как долго Сафин пробудет в коме, никто предсказать не брался. Группа на неопределенный срок лишилась руководителя, осталась в буквальном смысле обезглавленной. Нужно было в срочном порядке что-то предпринимать.

На экстренном расширенном совещании присутствовали, кроме руководства в лице Евгения Михайловича Малахова, курирующие представители проекта от Российской академии наук, а также руководство НИИ, из которого выросла группа «Вихрь». Не обошлось и без ответственных сотрудников силовых структур. В частности, Георгий Александрович Ибрагимов, уже известный нам полковник ФСБ и вездесущий Роман Валерьевич Жидков тоже сочли своим долго принять участие в разрешении внезапно возникшей проблемы.

Вел заседание Ибрагимов, что на первый взгляд могло показаться несколько необычным, но лишь для неискушенного наблюдателя. На самом деле это было лишь очередное подтверждение и без того известного факта. Изначальный интерес к проекту исходил именно от силовиков.

Малахов не видел полковника довольно давно, с того самого дня, когда отстаивал Козырева в его кабинете на Лубянке в качестве нового кандидата в рабочую группу «Вихрь». Многое изменилось с тех пор. В ходе многочисленных интенсивных исследований были получены новые, интересные результаты. И Арсений сыграл в этом процессе далеко не последнюю роль. Фактически именно он явился генератором самых продуктивных идей, приведших в итоге к столь значимому прорыву. К сожалению, он же стал и косвенной причиной тяжелого состояния Сафина, но за это происшествие Малахов не снимал вины и с себя самого. Конечно, с чисто формальной точки зрения, им обоим не в чем было упрекнуть себя, но неприятное ощущение не покидало коллег с момента получения трагического известия. Им тут же вспомнился давнишний эксперимент на даче, когда Арсений пожелал, а Евгений Михайлович сумел углядеть где-то в грядущем те самые события, которые приобретали теперь пусть пока еще неясные, но все же вполне различимые очертания.

Совещание носило скорее формальный характер. Никто из присутствующих, за исключением, быть может, Малахова, не сомневался в конечном решении. Впрочем, Малахов тоже не сомневался, он лишь позволял себе немножко надеяться.

С самых первых шагов в исследованиях рядом с Сафиным всегда присутствовал надежный друг и правая рука, верный оруженосец и коллега Демидов Виктор Иванович. Они были вместе с тех самых пор, когда молодыми инженерами одновременно переступили порог того самого «почтового ящика», где и трудились по сей день на благо процветания российской науки. То, что Сафин стал руководителем группы, явилось скорее случайностью, нежели действительно объективной оценкой способностей и заслуг. У каждого из друзей были свои сильные и слабые стороны. Пожалуй, Демидов был чуть более способным и знающим, зато Сафин превосходил коллегу в части организаторских способностей. Лучше ориентировался в реалиях нашего мира. С точки зрения здравого смысла лучшего заместителя для Сафина трудно было и придумать. Но при создании группы «Вихрь» в ее состав вошли известные люди, заслуженные ученые. Кто-то из новичков непременно должен был войти в руководящий состав, такой шаг оправдывался с любой точки зрения. И в плане внутреннего климата в коллективе, и с точки зрения защиты результатов работ перед строгим научным сообществом. Тогда-то и приняли решение предложить должность заместителя Малахову, а Виктору Ивановичу пришлось довольствоваться ролью обычного рядового сотрудника. Теперь появлялась реальная возможность восстановить справедливость.