Леонид Дюк - Теория поля

Но сейчас пришлось искренне пожалеть, что под рукой не оказалось доступного транспорта. До ближайшей электрички еще два часа, а на дорогу до вокзала требовалось от силы минут тридцать. Значит, потеря времени составит целый час или даже больше. Это было недопустимо! Срочно требовался альтернативный вариант. Машина у отца, и отец, скорее всего, тоже был дома, но до родителей еще нужно было как-то добраться.

Арсений пересчитал деньги в кошельке. Как назло, там оставались лишь жалкие крохи. На такси до дома не хватит, но какую-то часть пути проехать можно. Он быстро набрал нужный номер:

– Батя, ты можешь сейчас срочно приехать на пересечение Рязанки со МКАДом? Я буду тебя там ждать!

– Могу, а что случилось?

– Толком не знаю, но похоже что-то серьезное. Лина звонила, но ничего объяснять не стала.

– Ну хорошо, хорошо, – отец тоже разволновался, – сейчас выезжаю!

Козырев добрался до назначенного места встречи первым, стоял на МКАДе и ждал отца. Время неслось неумолимо, а знакомый автомобиль все никак не появлялся. Арсений, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, напряженно всматривался в поворот, из которого должен был показаться отец. «Надо было все же ехать на такси до конца. С деньгами разобрался бы как-нибудь на месте, – думал он про себя. – Но, с другой стороны, неизвестно еще что там у них произошло. Машина под рукой может пригодиться».

Вынужденное бездействие выводило его из себя. Требовалось чем-то заняться, переключиться, отвлечься на любое дело, но мысли упорно возвращались к волнующей теме. Все уже было передумано, все возможные варианты просчитаны, только спокойствия это никак не добавляло. Что случилось, с кем случилось? Если с Платоном, то почему же Вика не говорит с ним, почему Лина избрала себя на роль посредника? Если с Викой, то ее молчание также не предвещает ничего хорошего. Насколько серьезно произошедшее? Травма, болезнь? Мысли о самом худшем он упорно гнал от себя, но это было совсем непросто. «Только бы не оба сразу!» – эта мысль назойливо свербела в голове помимо его воли с непреклонной настойчивостью.

Наконец отец приехал, Арсений запрыгнул в авто и они понеслись в плотном потоке навстречу пугающей неизвестности. Предстояло преодолеть четверть московской кольцевой, что составляет около тридцати километров. В обычных условиях дорога заняла бы от силы минут двадцать. Впрочем, обычными условиями в Москве следует скорее признать наличие постоянных пробок, нежели их отсутствие. Вот и сейчас, несмотря на выходной день, свободно проехать удалось всего пару километров. Дальше встали намертво.

Чтобы хоть как-то повлиять на ситуацию, пусть даже не повлиять, а создать видимость влияния, обмануть собственный рассудок, Арсений сам сел за руль и маневрировал между рядами, пытаясь угадать движущийся с наибольшей скоростью. В итоге он перебрался на резервную полосу справа и ехал там вдоль обочины, пренебрегая правилами и без конца подрезая соседей. Но все же это создавало хоть какое-то ощущение действия.

Снова позвонила Лина и снова ему не удалось выжать из нее хоть каплю определенности. Единственное, что она сообщила, так это адрес, куда им следовало приехать. Местная городская больница. Оставалось уже недолго.

Бросив машину у шлагбаума, преградившего въезд на территорию лечебного учреждения, даже не закрыв за собой дверь, Арсений стремительно помчался вглубь. Далеко бежать не пришлось. Уже за первым поворотом он услышал громкий плачь своей жены. Прибавив скорости, хотя казалось, что быстрее уже невозможно, он вскоре увидел Лилю и Вику, сидящих на лавке в больничном парке. Вика рыдала навзрыд на коленях у подруги. Он остановился в нескольких метрах, замер на мгновенье, затем медленно подошел и взял ее за плечо. Девушка подняла голову, посмотрела на мужа убитым горем взглядом и тут же повисла у него на шее. Истошным воплем отчаяния, с надрывом, из всех сил прокричала ему в самое ухо:

– Его больше нет! Ты понимаешь, его больше нет!

Разум моментально осознал произошедшее, сердце больно сжалось в груди и на миг перехватило дыхание. Но это первое ощущение было лишь жалким подобием той боли, которая позже захватила и полностью поглотила собой все тело, мысли и душу. Пока все его существо отказывалось верить в случившееся. Понять – понял, а принять не мог. Не мог смириться, не мог впустить внутрь себя страшное событие. На какое-то время он превратился в живого робота, который мог разумно мыслить и логично действовать, но эмоции полностью отсутствовали. Никаких чувств не осталось. Все, что было в нем до этого, моментально испарилось, а новым трагическим и тяжелым эмоциям отчаянно сопротивлялось все его естество.

Действовал он скорее механически, нежели планомерно и продуманно. Первое, что следовало предпринять, это успокоить Вику. Ее истерика продолжалась уже не первый час, и срочно требовалось хоть немного привести ее в чувство. Он обнял ее, поцеловал, посадил на колени.

– Ты меня теперь бросишь, да? – с уродливым, искаженным горем лицом спросила она его сразу же, едва только обрела способность говорить.

– Нет, успокойся, я тебя не брошу. Ни в коем случае! Теперь тем более. Только вместе мы сможем это преодолеть!

Козырев пока не знал, что же конкретно произошло, и давать такие обещания с его стороны было несколько опрометчиво. Он сам еще не был уверен до конца, но пока следовало решить лишь одну, самую первую задачу из бесконечной череды предстоящих проблем. И он делал все для достижения этой цели. Вика буквально приклеилась к нему и не желала отпускать от себя даже на метр. С трудом перепоручив ее Лине, которая с сочувственным, полным отчаянья взглядом скромно сидела в сторонке, он отошел в сторону и набрал номер Малахова. Тот благодаря своим редким способностям уже успел что-то почувствовать и испытывал безотчетную тревогу. Как оказалось, не напрасно.

– Евгений Михайлович, у меня горе. Погиб Платон. Пока еще ничего не знаю, сейчас не до этого. Звоню с просьбой. Вы там решите, пожалуйста, все формальности на работе. Меня не будет несколько дней.

Малахова новость повергла в шок, тем не менее он довольно быстро сумел совладать с собой.

– Конечно, Арсений, за это не беспокойся. Я понимаю. Тебе сейчас не до работы. Но если что, если я хоть чем-то смогу помочь, прошу тебя, не стесняйся, сразу же звони!

– Хорошо, Евгений Михайлович, спасибо. Я позвоню. И еще… – Арсений сделал паузу, подбирая слова. – У меня просьба. Если вы вдруг там затеете сбор денег или что-то в этом роде, то не надо. Я вообще не хочу, чтобы кто-то из коллег знал. Придумайте что-нибудь, как-нибудь объясните. Этих сочувственных взглядов мне не выдержать.