Леонид Дюк - Теория поля

Козырев поднял на него удивленный взгляд:

– Зачем? Так и назовем, информационное поле, информационная матрица, информационное взаимодействие.

Евгений Михайлович неодобрительно поморщился:

– Ну нет! Это все, конечно, подходит для обсуждения на рабочих совещаниях. Суть явления отражена в таком определении слишком уж неточно, поверхностно. Нам уже надо начинать думать, как выносить все это на суд общественности. И тут от красивого, емкого термина зависит очень много, поверь моему опыту. Стоит только вызвать неприятную ассоциацию, и все, человек уже изначально будет настроен предвзято.

– Пожалуй. Только я не знаю в русском языке таких слов, которые могли бы должным образом охарактеризовать природу новой сущности.

– Значит, придется позаимствовать у других народов. Вот, например, «прана», одно из центральных понятий йоги и восточной культуры в целом. Мне кажется, довольно точно отражает смысл.

– Прана нам не подходит. У многих людей вызовет слишком конкретный, известный и знакомый образ. Вот если бы его немного модифицировать. Скажем, «вместилище праны». Тогда, быть может, что-то и получится. Если выйдет благозвучно. Как будет на санскрите «вместилище»?

Малахов пожал плечами. Арсений подошел к компьютеру, который стоял в углу на небольшом письменном столике и включил его. Хозяин не возражал, его ученик и друг давно чувствовал себя в доме профессора вполне свободно.

– Вот, нашел. «Йони» – гнездо, обиталище, логово, место происхождения, источник, хранилище, вместилище. Что у нас получается? Прана йони. Пранайони… Йонипрана. Не знаю, не знаю. Как-то не очень. И вообще, почему это мы должны использовать чужие понятия? Что у нас, своих мало? Мы соединяем Восток и Запад, мы испокон веков берем самое лучшее и у тех, и у других. У нас тоже есть своя древняя мудрость. Взять хотя бы «славяно-арийские веды». Или более позднюю, православную христианскую культуру. Кстати сказать, я думаю, что православное представление триединого Бога очень точно описывает обнаруженные нами явления.

– Что ты имеешь в виду?

– Смотрите. Что представляет собой святая Троица? Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух святой. А теперь возьмите наши результаты. Начнем со святого Духа. Это изначальная сущность всего, базис, основа, первичное поле. Далее Бог Сын. Ну тут все ясно – это человек, сын божий. И Христос явился в образе человека, и все мы Его дети. И все мы своим сознанием способны влиять на мир. Изменять первичную основу в соответствии с собственными мыслями, желаниями. Но ведь все это надо как-то увязать в единую непротиворечивую схему. Не знаю, как назвать. Цензура желаний, конечный план, итоговое стояние матрицы. То, что в конечном итоге материализуется в реальности. Последнее слово должно за кем-то оставаться. Да и само первичное поле кто-то должен был создать. И этот кто-то – Он! Всемогущий владыка Саваоф, первое лицо святой Троицы! Мы творим все вместе, одновременно, и при этом являемся отдельными, независимыми личностями, – Арсений немного подумал и добавил. – Хотя, наверное, Бог все же главнее.

Пока Малахов молча осмысливал сказанное, Арсений быстро набрал в строке поисковика новый запрос. Минутой позже он воскликнул:

– Что касается Бога святого Духа. Вот смотрите, цитирую дословно: «София – отождествление третьей ипостаси Божественной Троицы. Олицетворение первоначала, материнского лона изначальности. Специфику Софии составляет женственная пассивность. Ее «всесилие», а также глубинная связь не только с космосом, но и с человечеством». Это из «Притчей Соломоновых». Дальше читаю: «Если по отношению к Богу София – пассивно зачинающее лоно, «зеркало славы Божией», то по отношению к миру это строительница, созидающая мир, как плотник или зодчий складывает дом, как образ обжитого и упорядоченного мира, огражденного стенами от безбрежных пространств хаоса».

– Любопытно, посмотри еще.

Козырев вновь погрузился в дебри Интернета. И снова довольно быстро сумел отыскать подтверждение своих мыслей.

– Вот, нашел. По-моему, в самую точку! «Логос христианской философии, отождествленный в Евангелии со вторым лицом Троицы, Иисусом Христом, есть, во-первых, прямое присутствие Бога в мире и, во-вторых, нераздельное единство с человеческой природой («И Слово стало плотию», Евангелие от Иоана, 1:14)». Это же прямое указание на материализацию наших желаний. Я не силен в религии, но, если честно, у меня даже дух захватило. Они все это знали!

– Я бы на твоем месте так не радовался, в Интернете можно найти подтверждение любым идеям, даже самым бредовым.

– Причем тут Интернет? Я лишь нашел в нем ссылки на достоверные источники!

– Хотя ты знаешь, – Евгений Михайлович задумчиво погладил подбородок, – ведь триединое начало не чуждо и индийской философии. Действительно, прослеживается некоторая закономерность. В индуизме это называется «Тримурти». Триединство богов Брахмы, Вишну и Шивы. Конечно, с некоторыми, иногда довольно значительными, отличиями, к тому же изрядно подзабытое, но тем не менее. Да и в буддизме «Трикая» – триединая сущность, или три способа бытия Будды, три его тела. Согласно учению великой колесницы, махаяны, Будда проявляет себя в трех аспектах. Первое: Дхармакая – высшее, абсолютное проявление духовной сущности, сущность мироздания, постижимая только посредством высшего просветления. Чем тебе не информационное поле? Второе: Нирманакая – Будда, проявляющий себя в обыденном мире. А это и есть человек, сын божий. И третье: Самбхогакая – образ Будды, Сам Всевышний.

– Интересно. Похоже, что древние уже знали то, что мы только-только собираемся постичь. Откуда, спрашивается? Полученные напрямую эзотерические знания в те времена, когда у человека чувственное восприятие было развито гораздо сильнее рационального? Или дары инопланетного разума? Теперь, правда, основательно подзабытые. Но что радует, так это то, что мы с вами, Евгений Михайлович, похоже, обретаем высшее просветление, ибо пытаемся проникнуть в самую суть Дхармакая.

Оба философа рассмеялись, иронизируя над способностью Арсения создать на ровном месте повод для собственной гордости. Вика звонила уже несколько раз, безуспешно пытаясь выпытать у него время возвращения домой. Заботливо приготовленный ужин давно остыл, но ей было не привыкать. Она лишь скромно продолжала надеяться заполучить хоть немного драгоценного времени вечно занятого супруга для себя.

– Однако как эти новые интересные наблюдения помогают нам в вопросе подбора адекватного термина? – поинтересовался Малахов, когда спонтанная вспышка веселья немного поутихла.

– Пока не знаю. Но зато я убежден, что искать нам нужно среди родных, славянских слов.