Леонид Дюк - Теория поля

Ибрагимов встрепенулся, будто внезапно очнулся от глубокой задумчивости:

– Я уполномочен сообщить… – неожиданно Георгий Александрович запнулся. – Собственно, чего тут говорить, и Козырев, и Малахов все поняли верно. Продолжение деятельности научной группы «Вихрь» признано нецелесообразным. Коллектив распускается, результаты исследований списываются в секретный архив без права повторного воспроизведения и распространения, о чем все посвященные в материалы исследований ученые будут предупреждены в письменной форме.

Уже потом, после окончания совещания, в кулуарах, заметно расстроенный полковник по большому секрету поведал бывшим руководителям группы, что подобное решение никоим образом не должно восприниматься ими как личное недоверие или недооценка результатов их труда. Просто структуры, финансировавшие исследования, не заинтересованы в публичной доступности новых открытий и, поскольку ситуация вышла из-под контроля, сочли благоразумным вовсе прекратить любую деятельность в данном направлении, ибо неизвестно, к каким катастрофическим последствиям может привести утечка столь опасных технологий. Это, конечно же, явилось слабым утешением для обоих ученых, но все же немного подсластило пилюлю. По крайней мере, Ибрагимов определенно находился на их стороне баррикад. Поддержка столь влиятельного человека могла оказаться полезной в новых условиях. Нужно было решать, как теперь существовать, что делать, чем заниматься, каким образом зарабатывать на жизнь.

Взаимоотношения Арсения с отцом испортились окончательно. Они совсем перестали общаться, информация между семьями передавалась только посредством Нонны Алексеевны, которая не теряла надежды и продолжала всеми силами бороться за примирение враждующих сторон. Дед слишком сильно переживал потерю единственного любимого внука. Пожилой человек еще какое-то время держался, напрягая последние силы, но однажды сильнейшие эмоциональные переживания привели к психологическому срыву. Он пытался понять, как же так, как могло случиться, что он пережил собственного внука. Эта жесточайшая несправедливость никак не укладывалась в голове, а возникавший при этом внутренний конфликт оборачивался поиском виновных. Понятно, что других альтернатив, кроме сына и невестки, на роль главных злодеев у него не было. Это была попытка дать разумное объяснение случившейся трагедии, примирить себя с действительностью.

И хотя Арсений все это понимал, но взвалить на себя ответственность за еще одного близкого человека, выслушивать каждый раз от родного отца то, что и так преследует изо дня в день, от ночи к ночи, было невыносимо больно. Так и выходило, что оба в принципе не держали зла друг на друга, но при этом совершенно не могли общаться.

Теперь он потерял и работу. Небольшие сбережения с большим трудом можно было растянуть на два-три месяца экономной жизни. За это время предстояло что-то решить.

Одно Козырев знал совершенно точно: прекратить исследования он не сможет даже под страхом смертной казни. Но одних гениальных мозгов в наше время мало. Продолжение работ нуждалось в финансировании, причем весьма немалом. Требовалось дорогостоящее оборудование, доступ на такие экспериментальные установки, владеть которыми могли позволить себе лишь огромные исследовательские центры. Сохранить научные изыскания в тайне в таких условиях невозможно.

Но первым делом нужно было как-то раздобыть деньги для продолжения работы. Любым способом. И Козырев решил рискнуть. Научной группе «Вихрь» удалось создать прибор, способный на основании анализа структуры воды довольно точно предсказывать наступление события, которое оператор мысленно обозначал определенным образом. Испытания еще не были завершены, прибор находился пока в несколько сыроватом виде, но все же выдавал значение вероятности вполне коррелирующее с допустимой статистической погрешностью. Это был один из наиболее весомых практических результатов, которые они с коллегами успели достичь.

Поначалу он не хотел посвящать в свои планы даже Малахова, но профессор с такой неожиданной готовностью поддержал его решимость тайно продолжать исследования, что Козырев не мог, не имел морального плана действовать за его спиной. А задумка выходила весьма опасной в смысле возможных негативных последствий. Ради науки он решил поставить на кон квартиру, единственное, что у него оставалось, составляло весь его личный капитал, определяло благополучие его семьи. Заложив дорогостоящее жилье, ему удалось получить в банке достаточно крупную сумму, и он рассчитывал, причем вполне обоснованно, удвоить или даже утроить ее, используя при игре в казино подсказки новейшего прибора.

Против этого Евгений Михайлович возражал категорически, но переубедить Арсения не представлялось возможным. Он будто находился под гипнозом, был буквально зомбирован новой навязчивой идеей.

– Вы не волнуйтесь, профессор, – успокаивал он своего учителя. – Я рисковать не буду. Использую только те события, вероятность наступления которых превысит восемьдесят процентов. При таком подходе невозможно оказаться в минусе.

– Да, но эксперимент еще не завершен. Мы не знаем, как экранировать прибор от посторонних шумов, не определили до конца список возможных помех.

– Это так, но вы должны признать, прибор и так выдавал вполне приличные результаты. Небольшая поправка, чтобы исключить влияние неизвестных факторов, и все будет нормально.

– Ну а как ты планируешь протащить и использовать довольно громоздкое устройство в казино?

– С этой стороны сложностей я не предвижу. Я немного доработал прибор, слегка уменьшил в размерах, встроил в него модуль Bluetooth. Еще повезло, что он находился у меня дома в то время, когда опечатали лабораторию. К тому же он практически не имеет металлических деталей и легко пройдет рамку металлоискателя. В крайнем случае я могу даже оставить его в гардеробе, взяв с собой в игровой зал одну только гарнитуру, наушник. Я буду задавать мысленный вопрос, например: «Красное?», и если в ответ услышу звуковой сигнал «Да», то пойму, что вероятность выпадения красного сектора в следующем розыгрыше составляет не менее 80 %. Евгений Михайлович, ну разве возможно проиграть при таких условиях?

– Ах, Арсений-Арсений, попахивает вся эта твоя затея грандиозной авантюрой! Мы еще не проверяли устройство на натурных испытаниях. Лабораторные эксперименты – это не жизнь, а лишь ее модель.

Козырев попросту отмахнулся от этих слов.

– Ладно, – сдался Малахов, после того как исчерпал весь набор доступных аргументов, – только у меня одна просьба, пообещай, что выполнишь!