Леонид Дюк - Теория поля

Кукурузник быстро набирал высоту, одновременно закладывая вираж для захода на цель. Сигнал! Арсений тут же вскочил. Инструктор открыл дверь. До нее оставалось всего пара шагов. Подойдя к бездне, он взялся руками за обрез дверного проема.

– Руки скрести на груди, иначе закрутит, как мельницу, потом будешь долго раскручиваться обратно.

Сильнейший ветер заглушал слова, но Козырев сумел разобрать смысл, отпустил руки и сложил их в замок над запаской. Самолет шатало, он едва держался на ногах. Прямо перед ним открытая дверь, свист ветра и дальше земля, где-то далеко внизу.

Снова сигнал! И сразу же легкий хлопок по плечу:

– Пошел!

Он прыгнул.

– А-а-а-а-а-а!

Это кричал он сам. Буквально вопил от ужаса, будучи не в силах себя контролировать. До хрипоты, до боли.

Приступ безумия продолжался всего несколько секунд. И вдруг наступила полная тишина. Ни малейший звук шумного, суетливого мира не проникал в эти заоблачные высоты. Он сразу успокоился. Поднял голову. Увидел ровный белый круг наполнившегося купола. Вытащил «розовую». Взялся руками за кольца строп управления. Все. Теперь можно осмотреться.

Земля была еще далеко. Ровный ярко-зеленый круг летного поля обрамлялся густой, насыщенной зеленью леса. Желтая песочница посередине. Туда-то и нужно целиться.

Спортивно-тренировочный парашют Д1–5У, которым оснастили наших новобранцев, мог перемещаться в горизонтальной плоскости во фронтальном направлении со скоростью до 3 метров в секунду. Стропы управления обеспечивали лишь разворот купола в нужную сторону. Несмотря на отсутствие опыта и довольно неповоротливую конструкцию, Козыреву удалось сесть буквально в десятке метров от песочного круга. Он вспомнил инструктаж: приземляться следует на обе ноги одновременно, в момент соприкосновения ни в коем случае не делать шаг для сохранения равновесия, иначе можно повредить ногу, попав на одну из кочек неровного летного поля. Если купол тянет в сторону, лучше добровольно упасть.

Устоять на ногах не удалось. Соблазн сделать шаг был очень велик. Если бы не предупреждение, Козырев скорее всего сумел бы остаться в вертикальном положении. Но он привык доверять профессионалам. Так, что теперь? Погасить купол, иначе потащит за собой по кочкам. К счастью, сильного ветра не было, парашют быстро упал и сам.

– Ура! Я это сделал! – чуть ли не прокричал Арсений и довольный перевернулся на спину, наблюдая за полетом остальных новичков.

Саша прыгала на втором круге, и теперь он пытался взглядом отыскать ее изящную фигурку на фоне голубого неба. «Ага, точно, вот она!»

Запомнив место ее приземления, он отстегнул подвесную систему и кое-как свернул купол. Взвалил на спину. Посмотрел в сторону Александры. Девушка почему-то вставать не спешила. Он направился к ней.

– Ну, как впечатления?

Девушка скривилась.

– Что случилось?

– Что-то с ногой. Подвернула, наверное. Болит.

– Встать сможешь?

– Попробую.

Он протянул ей руку, она, опершись на нее, попыталась подняться, но тут же снова села, вскрикнув от боли.

– Ладно. Сиди не двигайся.

Козырев помахал рукой в сторону штаба полетов. Специально обученный человек внимательно следил в бинокль за всеми приземлившимися и уже заметил, что кто-то из них не смог самостоятельно подняться. Военный УАЗик, ожидавший поблизости, тут же выехал в сторону пострадавшей.

К счастью, ничего страшного не случилось. Небольшой ушиб плюс растяжение. Острая боль быстро прошла, но каждый шаг по-прежнему давался с большим трудом. Саша приехала в одной машине с Алексеем, но Козырев, воспользовавшись ситуацией, вызвался довести пострадавшую девушку до самого ее дома.

По дороге они окончательно сдружились, радостно вспоминая впечатления от прыжков. Даже больная нога не смогла омрачить общей радости от поездки. Арсений был в ударе: шутил, вспоминал смешные случаи из научной жизни. Девушка заразительно хохотала. В автомобиле негромко звучал Джо Дассен, Саша, неплохо знавшая французский язык, переводила Арсению.

– А ты знаешь, тебя многие у нас не очень-то любят… Особенно, конечно, те, кто не знаком лично, – доверительно сообщила Александра.

– В самом деле? И почему же?

– Наверное, революционеров всегда не любят.

– А меня что же, считают революционером?

– А ты как думал? Столько наворотил всего! Все перестроил, все поменял.

– Ты тоже так полагаешь?

– Я? – Саша задумалась – Нет, пожалуй, нет. Меня особо-то не коснулось, а в детали работы остальных я не погружалась. Так только, слухи да пересуды в столовой.

– А знаешь, почему тебя не коснулось? Потому что не коснулось всех, кто и так хорошо выполнял свою работу. Им должно было стать легче, удобнее. Может быть, не сразу, со временем. Может быть, не кардинально, совсем чуть-чуть, но обязательно станет лучше! Конечно, для тех, кто привык выезжать за чужой счет, осталось гораздо меньше возможностей для халявы. Все прозрачно, все на виду. Хотя я уверен – таких немного. Линерштейны умеют подбирать сотрудников.

– Может, ты и прав.

– И потом, есть же еще сила привычки, присущий человеку консерватизм. Он сопротивляется всему новому, потому что неизвестность пугает. А вдруг будет хуже? Но это как раз не страшно, это пройдет. Привыкнут, освоятся, почувствуют плюсы нововведений.

– И не боишься ты вот так, кардинально? А вдруг ты ошибаешься. Это ж какая ответственность!

– Ну я же не с бухты-барахты все это затеял! План реорганизации – плод долгого, кропотливого труда. Я не говорю, что удалось избежать любых сюрпризов. Все предусмотреть невозможно, всегда возникают нюансы. Но их решаем в рабочем порядке. Общую концепцию акционеры одобрили. Я уверен в своей правоте и не боюсь ответственности.

– Я бы так не смогла.

– Да прекрати, это ведь всего лишь работа. Ну что, ну уволят меня. Подумаешь, невелика потеря.

Она посмотрела на него с удивлением и даже некоторым уважением. Немногие в наше время так запросто откажутся от высокой должности, отстаивая свою позицию ради интересов дела. Но Козырев, похоже, говорил искренне.

За оживленной болтовней время в пути пролетело незаметно. Уже в городе, поняв, что сильно проголодались, они заскочили в ресторан поужинать. Правда, Александра поначалу отказывалась, но, не устояв перед напором убедительных аргументов, согласилась.

Они припарковались у входа в японский ресторан. Саша, крепко держась за Арсения, передвигалась медленно. С трудом наступая на больную ногу, кое-как доковыляла до столика. Арсений смотрел на свою спутницу, и сердце его билось чаще и сильнее. А в груди возникали неведанные доселе ощущения, словно предвкушение чего-то приятного.

– Расскажи мне что-нибудь о себе.