Леонид Дюк - Теория поля

Основная же сложность заключалась с сопряжении двух частей, из которых и состояла конструкция. Сделать ее монолитной было невозможно, во-первых, из-за сложного внутреннего строения, а во-вторых, из-за опасности резкого возрастания градиента искривления в том случае, если бы ожидаемый эффект проявился на практике.

Достигнуть желаемого пока не удавалось. Уж на что Арсений считался увлекающимся человеком, длительная серия неудач охладила даже его неутомимый пыл. Он стал появляться в гараже все реже и реже, намного меньше времени уделял теоретическим изысканиям. Но нежное чувство к Саше, столь внезапно вспыхнувшее в его душе, вновь пробудило задремавшую было жажду познаний. Ему захотелось сделать что-то великое, значительное. Проявить себя, поразить до самого сердца предмет своего обожания. Как нельзя кстати подоспел очередной опытный образец, заказанный несколько месяцев назад.

С сегодняшним экспериментом Козырев связывал немалые надежды. Новый, только что полученный преобразователь обошелся ему в кругленькую сумму. На потраченные средства вполне можно было купить неплохую иномарку, но он сейчас не думал о деньгах. Приятное, до боли знакомое, но уже изрядно позабытое волнение вновь охватило всю его сущность. Подобное чувство приходило редко, далеко не перед каждым значимым опытом, но зато почти всегда предвещало успех. Это был хороший знак.

Установка представляла из себя следующее. Внутри большой прозрачной камеры, в которой обеспечивался глубокий вакуум, в сильном электромагнитном поле подвешивались две половинки преобразователя, которые при включении прибора соединялись. Рядом с ними в прозрачном поддоне располагался кубик замороженной воды. Лед должен был обеспечить отсутствие исходной кластерной структуры – при таянии все кластеры распадаются. Параллельно точно такой же кубик таял в обычных условиях, вне камеры.

После того как процесс плавления льда завершался, в получившейся воде начинали вновь образовываться кластеры, отображая текущее состояние акашапраны. Вода постоянно освещалась когерентными лазерными пучками, рассеянные лучи интерферировали с базовой опорной волной, результирующие изображения обрабатывались компьютером и на основании анализа итоговых данных делалось заключение о текущей структуре каждой из жидкостей.

Ожидалось, что структура образца внутри камеры будет на некоторое, пусть незначительное, но наблюдаемое время отставать от структуры образца, расположенного снаружи. Действительность превзошла все, даже самые смелые, ожидания.

Прежде всего выяснилось, что пространство искривляется не внутрь, а наружу трехмерной поверхности нашего четырехмерного пространства. То есть каким-то удивительным образом преобразователь не замедляет движение сферы, а, наоборот, ускоряет. Процессы материализации протекают быстрее, и появляется возможность заглянуть немного вперед, записав на водный носитель информацию из тех областей акашапраны, которые при отсутствии преобразователя еще не были бы достигнуты в ходе естественного расширения пространства. Луч лазера строго повторяет все искривления и потому позволяет эту информацию считывать сразу же, в режиме реального времени.

Козырев, немало удивленный результатами эксперимента, тут же бросился проверять свои вычисления и действительно обнаружил потерю знака в одном месте сложнейшей математической выкладки. Что ж, теперь опыт подтверждал теорию, что само по себе являлось грандиозным научным прорывом. Но, как выяснилось чуть позже, эти результаты по своим перспективам практического применения не могли идти ни в какое сравнение с еще одним, совсем уж неожиданным, эффектом.

Для его понимания давайте попробуем чуть внимательнее взглянуть на суть расширения Вселенной. Наше пространство в процессе своего движения реализует в материи бесконечно малый промежуток времени, который принято называть «настоящим». И фактически делает не что иное, как превращает будущее в прошлое. Та область акашапраны, через которую проследовало пространство, потом веки вечные хранит в себе память о структуре минувшей реальности, о произошедших событиях.

Как это часто бывает, величайшее открытие произошло совершенно случайно. В одном из опытов Козырев решил не дожидаться, пока кубик льда полностью растает, и выключил установку вскоре после включения. Попросту развел в стороны половинки преобразователя. И сразу же испытал сильнейшее и ярчайшее дежавю. В его голове вдруг четко и чрезвычайно реалистично всплыли события давних дней, когда он еще работал над экспериментами группы «Вихрь». Сомневаться не приходилось: это был очевидный, наблюдаемый эффект!

А произошло вот что: в качестве исследуемых образцов Арсений использовал те самые кубики льда, которые заморозили еще тогда, при самых первых опытах с водой. Каким-то чудом их удалось спасти от уничтожения, и, если бы Козырева спросили, зачем он их хранит и почему, собственно, именно их решил использовать в своем новом эксперименте, он бы не смог привести сколь-нибудь убедительных объяснений. Никаких доводов за, ровно как и против, не существовало. Просто ему показалось, что это будет правильно. А возможно, причиной послужила банальная лень. Зачем что-то замораживать, когда уже есть готовые кубики? Ведь растаявшая вода все равно очищалась от любой кластерной структуры.

Сразу же после включения установки пространство в локальной области вблизи преобразователя начинало искривляться наружу и обгонять сферически симметричную поверхность четырехмерной сферы. Как будто на рваном футбольном мяче вылезла «грыжа» резиновой камеры. Едва только Козырев разъединил половинки и прибор перестал оказывать какое-либо влияние, упругое пространство тут же восстановило свою форму – «грыжа» исчезла. Но! Ей, «грыже», этой малюсенькой части Вселенной, какие-то доли мгновения пришлось двигаться в обратном направлении, а потом вновь преодолевать те же самые участки информационной матрицы уже в своем обычном, стандартном движении.

Представьте, что в надуваемом воздушном шарике маленький гномик, залезший внутрь, протянул свою ручонку, деформировав оболочку в направлении «наружу». Шар перестал быть круглым, одна из его локальных областей сильно выдвинулась вперед. В этой точке радиус стал значительно больше, чем во всех остальных местах. Затем руку убрали, и, продолжая надуваться, шарик теперь уже во всех точках поверхности достиг того самого, большого радиуса. При этом временно деформированная область трижды прошла через одну и ту же зону. Первый раз когда гномик протянул руку, второй раз в обратном направлении, когда он ее убрал, и третий раз снова, в процессе последующего надувания.