Леонид Дюк - Теория поля

Нужно ли говорить, как страдала Виктория, видя непонятные, необъяснимые перемены, происходящие с ее мужем, самым любимым и дорогим для нее человеком на земле! Он стал жестким, колючим, бесчувственным к ее эмоциям и переживаниям. Ничего не желал обсуждать, а на все вопросы отделывался злыми и равнодушными «все нормально», «я просто устал», «не обращай внимания». Напрасно она приставала к нему, пыталась добиться правды, вызвать на откровенный разговор. Он охладел к ней, тяготился необходимостью терпеть ее присутствие рядом. И хотя на уровне здравого смысла понимал ущербность собственной позиции, ничего не мог с собой поделать. Арсений старался как мог, чтобы хоть как-то смягчить боль жены, делал над собой неимоверные усилия, но все его потуги в конечном счете на нее же и выливались лишним накопленным негативом.

Ничего не получалось. Как всегда в таких случаях Козырев решил прибегнуть к надежному и проверенному средству – посоветоваться с лучшим другом и любимым учителем. Выбрав удобное для обоих время, он, лелея в душе призрачные надежды на избавление, направился к Малахову.

Евгений Михайлович предложил встретиться в парке, на свежем воздухе. Так сказать, совместить разговор с прогулкой, дабы лишний раз насладиться последними теплыми деньками уходящего лета. Они неспешно брели вдоль тенистой аллеи парка имени Горького в ласковых лучах заходящего сентябрьского солнца. Деревья отбрасывали длинные тени, от чего тщательно выметенная асфальтовая дорожка выглядела будто зебра: светлые полосы, в которые все еще проникал солнечный свет, чередовались с частыми темными штрихами от густых зеленых насаждений. Козырев, задумчиво шествуя по этой двухцветной палитре, словно заигравшийся школьник, тщательно выбирая место для следующего шага, старался не наступать на линии теней и ставил ногу исключительно на яркие желтовато-серые пятна. В нескольких метрах справа от них, сразу за живой изгородью, просматривался парапет старой набережной, а дальше черная гладь тихой, спокойной реки. Оттуда приятно веяло свежестью.

– Ну рассказывай, что за беда на этот раз заставила тебя вспомнить о своем старом учителе? Что случилось? Никогда не видел тебя таким… – он запнулся, пытаясь подобрать наиболее точное определение, – меланхолично-возвышенным, что ли. С легким налетом романтики и трагизма.

– Влюбился, – просто и спокойно ответил Арсений. Через секунду ухмыльнулся. – Вы удивительно точно уловили мое настроение.

– И что же тебя так расстраивает?

– Безысходность. Невозможность обладать предметом своей страсти.

– Что? – Евгений Михайлович лукаво улыбнулся. – Наш самовлюбленный герой впервые почувствовал себя отвергнутым?

– Да нет, если бы. Я даже думаю, что так оно было бы лучше. Скорее наоборот. Впрочем, наверняка не знаю. Счел разумным не выяснять это.

– Вот как, и почему же? Испугался отказа?

– Испугался согласия. Что бы я потом с ним делал?

– Ты имеешь в виду семью? Сейчас нечасто встретишь подобное отношение к вопросам верности. Мало кто всерьез задумывается об этом.

– Вот именно, – Козырева неожиданно прорвало. – Вот именно, учитель, никто на эту тему сейчас не заморачивается! Я поразился, насколько странно ведет себя общество в отношении данного вопроса. Подумать только! Банальнейшая ситуация. Наверное, каждый человек хоть раз оказывается в подобной за свою долгую жизнь. И даже не один раз. И за тысячелетия своей истории человечество так и не сумело выработать сколь-нибудь приемлемый способ ее разрешения. Во всяком случае здесь у нас, в христианском мире. Почему полигамный по своей природе, по своей изначальной сущности человек вынужден мириться с искусственно введенными ограничениями, с этими странными нормами общественной морали?

– Тебе они кажутся странными?

– Конечно, а как же иначе? Ведь это противоестественно! Все вокруг настолько привыкли к подобному положению дел, впитали его с молоком матери, что даже не позволяют себе задуматься. Вот давайте отвлечемся на секунду от общепринятых стереотипов, абстрагируемся от общественных правил, повернемся лицом к законам природы. Ведь что нужно для выживания рода? Заметьте, у мужчин и у женщин цели разные! Точнее, цель-то одна, а вот средства ее достижения отличаются. Цель – сохранить свою генеалогическую линию. Что нужно для этого сделать, с точки зрения мужчины, или, точнее сказать, самца. Это же совершенно ясно: чтобы обеспечить продолжение рода, самцу нужно посеять свое семя в как можно большее количество самок. Глядишь, кто-то из родившихся детей и выживет. Именно этот механизм заложен природой в мужчину. Именно поэтому у него пропадает интерес к партнерше сразу же после секса.

У женщины подход должен быть другой. При всем своем желании она не имеет возможности распыляться. Репродуктивный возраст ограничен, а на каждый заход требуется девять месяцев. Это как минимум. Каждый ее ребенок – это результат огромного труда и необыкновенных жертв. Поэтому она должна стремиться, во-первых, заполучить для своего потомства наилучшие гены. Это достигается ею путем выбора самца для спаривания по внешним признакам. А во-вторых, создать необходимые условия для обеспечения выживаемости ребенка. Как вариант – организовать кооперацию с самцом, который будет заботиться о детях наравне с ней. А может быть, и о ней, и о детях. Кому как повезет. Причем что интересно: вовсе не обязательно, что это должен быть один и тот же самец.

– Любопытная теория. И удобная для мужчин, только что же из всего этого следует?

– Да очень просто. Получается, что природой заложены строгие, продуманные механизмы, управляющие нашими желаниями на благо сохранение вида, а общество навязывает строго противоположные взгляды. Но ведь это же противоестественно!

– Традиции сложились веками! Все ж таки сложно сломать их в одночасье. Возможно, под всем этим кроется глубокий смысл. Так принято!

– Вот! Глубокий смысл! А где уверенность, что он еще сохранился, этот самый глубокий смысл? Так принято! Ненавижу это выражение! Оно ничего не объясняет, а лишь заставляет слепо повиноваться мнению большинства. Но большинство не всегда бывает правым. Кем принято? Когда принято? Почему именно так повелось? И не изменилась ли с тех пор ситуация? Это как в притче про эксперимент с обезьянами. Ну помните, там где подвесили бананы, но при попытке их достать обезьян поливали водой. А потом меняли по одной…

– Да-да, я помню, – согласно кивнул Малахов. – И что ты предлагаешь? Выход какой?

– Я не знаю! Если бы я знал выход, я бы им воспользовался. Но почему так? Вдруг та причина, из-за которой когда-то давно человечество избрало моногамию в качестве пути своего развития, уже давно перестала существовать? У меня есть один друг, который любит повторять: «С изобретением антибиотиков и теста на отцовство проблема супружеской неверности перестала существовать». В чем-то я с ним согласен. Может быть, давным-давно из-за угрозы эпидемии венерических заболеваний пришлось прибегнуть к столь радикальной мере. Ведь почему-то самая молодая из всех основных религий – ислам – гораздо спокойнее относится к полигамии, допускает многоженство. – Они нашли свободную лавку в пустынном месте и присели на нее, чтобы дать небольшой отдых уставшим с непривычки ногам. В быстром ритме большого города почти не осталось места для серьезных физических нагрузок. – Но у нас слишком сильны годами воспитанные убеждения. Я не могу в одиночку переломить стереотипы.