Павел Амнуэль - Зеленый лист
- Название:Зеленый лист
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:2007
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Павел Амнуэль - Зеленый лист краткое содержание
Возможно ли личное счастье в одном, отдельно взятом мире? Сомнительно, говорит наука эвереттика, ведь частичка вашего «я» может обнаружиться «под небом голубого Альциора», куда автор уже заглядывал.
Зеленый лист - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Я встретила его по дороге на работу, на перекрестке, откуда одна улица вела к блошиному рынку, а другая — через сквер с голубями — к библиотеке, в которой мне с некоторых пор стало неуютно, потому что я слышала, даже если не хотела того, женские пересуды по поводу нашей с тобой странной для многих жизни: молодая пара, а ни с кем не общаются, никуда не ходят, какие-то они, эти двое, сами в себя погруженные, оба не от мира сего, ну, Юлька всегда была такой, и мужа себе под стать выбрала, наверняка дома они друг с другом ругаются и швыряются тарелками: если на людях все прекрасно, то в тихом омуте… Чушь все это, конечно, но ощущать краем сознания глупые разговоры мне было неприятно, и тут я тебе ничем не мог помочь, предложил как-то уволиться и поискать другую работу, но я не согласилась — в библиотеке мне, по крайней мере, все было знакомо, а на другом месте…
Он стоял у кромки тротуара и ждал, когда появится зеленый, я подошла и встала рядом, мне не было до него дела, я не смотрела в его сторону и потому вздрогнула, когда он неожиданно обернулся и сказал:
— Простите, пожалуйста, вы — Юлия?
Я не знала этого человека — точно, я мог это подтвердить, в твоей памяти, которой ты просто не умела пользоваться, это лицо отсутствовало, как и имя, которое он назвал:
— Игорь Гольцев. Мы со Станиславом Никоновичем работали вместе лет восемь… почти девять. Его назначили старшим научным, а я только пришел после университета.
Он говорил быстро и много — не был уверен, что я захочу его слушать. Зажегся зеленый, и мы оба поспешили на противоположную сторону, где должны были разойтись: мне в библиотеку прямо через сквер, ему в свой институт — налево.
— Вы разве меня знаете? — спросила я.
— Я давно вас знаю, — Игорь улыбнулся, и мне сразу стало с ним очень легко разговаривать, я не смогу объяснить словами, но мне показалось… — То есть я вас видел. На фотографии. Ваша фотография стояла у Стана на столе. Теперь это мой стол, но я все никак не решусь ее убрать. Мне кажется, что если я уберу вашу фотографию, то Станислав Никонович окончательно уйдет из этого мира, вы понимаете, что я хочу сказать?
— Нет, — покачала я головой, хотя все уже поняла и внутренне сжалась, ожидая его следующих слов.
— Но вы же знали, наверное… Это невозможно было не заметить…
— Чего? — спросила я. Я хотела, чтобы слово было произнесено вслух, и он сказал:
— Ну… Стан любил вас, Юлия. Последние годы. По-моему, он вас просто боготворил.
— Но я… Он мне никогда… Мы были соседями и встречались на лестнице… Я даже в лицо его плохо знала, у меня слабая память на лица и имена…
Наверное, я говорила совсем не то, что нужно; конечно, ты говорила не то, зачем было этому Игорю знать, какой ты оказалась слепой?
— Вот как… — произнес он со странным оттенком в голосе: то ли с сожалением, то ли с обидой.
— Юлия, — сказал он. — Наверное, будет правильно, если я верну вам вашу фотографию. Стан хотел бы этого, я думаю. Послушайте, мы могли бы… Давайте встретимся в четыре…
— В пять, — быстро сказала я. В пять заканчивался мой рабочий день, и я могла бы… Зачем?
— Хорошо, — сразу согласился Игорь. — Неподалеку есть неплохое кафе — «Либерти». Там можно посидеть, выпить кофе, и плюшки там замечательные.
— Знаю, — вырвалось у меня, хотя я совсем не собиралась рассказывать Игорю о том, как мы сидели там с Савранским, и он втолковывал мне азы какой-то теории, которую я все равно не поняла.
— Отлично! — обрадовался Игорь. — Тогда в пять.
Я попросила тебя пойти со мной, но я не согласился, сказал, что буду неподалеку, посижу в сквере или поброжу по рынку, это ведь твой разговор, меня Игорь не знает и, возможно, будет неприятно разочарован. Ни к чему.
В кафе я сразу направилась к дальнему столику, чтобы видеть улицу через большое окно, и села на то место, где сидела… сколько же времени прошло… почти год. Год, как жизнь, которой у меня стало много больше, чем было, а у Савранского не стало вовсе…
Фотографию он достал из модного рюкзака, с такими сейчас многие ходят, очень удобно: и руки свободны, и спину поневоле держишь прямо. Фото оказалось в тонкой деревянной рамке, я взяла карточку в руки и не сдержала удивленного вздоха. Мне было восемнадцать, я недавно поступила в университет, и мы с новыми подружками — человек десять — праздновали начало семестра у меня дома, потому что мама с папой отправились в тот вечер в театр (на «Шопениану» в Большой — выудил я из твоей памяти) и нам не мешали, мы вволю повеселились, и несколько раз Машка, у которой был фотоаппарат, щелкнула нас вместе и по отдельности. Меня тоже, конечно.
Как эта фотография оказалась у Станислава Никоновича?
— Я не знаю, — сказал Игорь. — Но Стан этой фотографией очень дорожил.
— Спасибо, — сказала я и положила рамку на стол изображением вниз. Почему-то мне не хотелось, чтобы я-прежняя вмешивалась своим взглядом в разговор.
Нам подали (та же самая официантка, между прочим, — подсказал я тебе) кофе и плюшки. Возможно, даже на тех же самых тарелочках.
— Юлия, — напряженно сказал Игорь. — Вы действительно не знали, что…
— Нет, — сказала я, — ив мыслях не было. Он был… просто сосед, я и имени его не помнила, пока мы случайно не встретились неподалеку, на блошином рынке.
— С ним отвратительно поступили, — убежденно произнес Игорь. — Да, характер у него был тяжелый, идеи его не всем были понятны, но это не причина, а повод. Его не должны были отправлять на пенсию, он и дня не мог прожить без дискуссий, расчетов, идей, мыслей.
— Знаю, — сказала я, — многие мужчины, оказавшись в такой ситуации, быстро стареют… А у него даже семьи не было. Наверное, поэтому сердце и не выдержало.
— Вы так думаете? — произнес Игорь все с той же странной интонацией.
Он повертел в руках кофейную чашку, но пить не стал, поставил на блюдце и отодвинул в сторону. Я к своей чашке не притронулась. Ну, говори же, думала я, не тяни.
— Ваше второе «я», — сказал Игорь, взглядом изучая узоры на полировке стола, — и ваше третье, и ваше четвертое… Вы с мужем, и еще ветер в американской пустыне, и дерево на планете, у которой нет названия, как и у голубой звезды, вокруг которой…
— Альциор, — сказала я, и Игорь вздрогнул:
— Что?
— Альциор, — повторила я. — Так называется звезда. А планета — Кендар. А меня… ну, то есть, как вы сказали, дерево… зовут Ламмат.
— Ага, — сказал он, — вот значит как. Извините, Юлия… вы действительно ощущаете все это как часть себя?
— Я — это я, вот и все. Вы ощущаете, что эта рука — ваша? И сердце? Вы ощущаете, что сердце — часть, без которой вы… Но я не понимаю, откуда… Это Станислав Никонович вам рассказал о… Мы с ним на эту тему не говорили…
— Знаю, — кивнул Игорь. — Вы не говорили. Видите ли, Стан был замечательным генератором идей, его интуиция была невероятна: он мог о чем-то просто догадаться, а потом расчеты показывали, что он прав. А я математик, Юлия. Стан был моим научным руководителем, он ставил задачи, я их решал.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: