Андрей Дмитрук - Ветви Большого Дома
- Название:Ветви Большого Дома
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Андрей Дмитрук - Ветви Большого Дома краткое содержание
Ветви Большого Дома - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
И не было на моей памяти ни одного члена Дома, кроме работавших за пределами Кругов Обитания, кто бы не участвовал посильно в наших сельских хлопотах. Тетя Велта, например, обожала печь домашний хлеб. Злые языки даже говорили, что это у нее получается намного лучше, чем основное дело -расчеты устройств внепространственной связи... Тетя Велта собрала в своей семейной ветви настоящую крестьянскую печь: сложную, как целое здание, беленую, с плитой о трех конфорках. Я часто прибегал к тете, садился на корточки и смотрел, как она вымазанными мукой до локтей руками месит тесто; как пламя постепенно охватывает еловые дрова и начинает грозно гудеть, выхлестывая из устья... Мне было позволено выгребать угли и заливать их водой. Как славно шипели они и окутывались белым паром!.. Лопата, на которой сажали каравай в печь, по древнему обычаю была выстлана кленовыми листьями. Тетя мокрыми ладонями оглаживала буханку, пальцами прокладывала по бокам ее бороздки и даже, в подражание латышским крестьянам, чертила сверху крест. На готовый хлеб сходились все, кто был к этому времени в Доме: когда Велта выносила теплые золотистые караваи, народ обедал исключительно в круглом зале комля, рядом с покоями бабушки Аустры... Тетя Ланаки, хотя она вовсе не латышка, а познакомилась с дядей Янисом в своей родной амазонской сельве, в перерывах между цирковыми гастролями научилась готовить соленья: благодаря ей наши кладовые зимой набиты бочонками с упругой квашеной капустой, помидорами, яблоками, черемшой... Дядя Иоргис оставлял свои геотермальные воды, по которым он плавал в недрах на маленьком сверхпрочном суденышке, и появлялся в Доме затем, чтобы дни и ночи просиживать над восстановлением старинного ткацкого стана. Сперва модели у него получались громоздкие и недолговечные: дяди-Иоргисов поисковый компьютер устроен был так, что модель, не отвечавшая своему назначению, сама распадалась в прах, хотя из крепкого дерева была сработана... Потом однажды дядя зазвал нас, младших детей, в свою ветвь и Показал, к нашему ликованию, большущее мотовило, с визгом и стуком наматывающее на себя пряжу с двух барабанов. Домочадцы дружно включились и в это дело: скоро у нас начали получаться высокого качества холсты и в шесть, и в восемь нитей, гладкие, полосатые, клетчатые! Дальше --больше: мы перестали заказывать через Всеобщий Распределитель новые полотенца, одеяла, простыни, а там и рубахи...
В региональном учебном городе, кроме своих же сородичей, я не встретил никого, кто происходил бы из Большого Дома. Наверное, во всем мире еще немного было таких Домов. Преобладали ребята, в самом городе и жившие,-родители изредка их навещали,-- из всякого рода воспитательных сообществ (коммун, боттег, ашрамов) и, конечно, из традиционных парных семей. Я запросил Великого Помощника, и он подтвердил мне, что и в нашем регионе, и во всех Кругах большинство детей воспитывается у отца с матерыю или у одного из них...
Меня, моих братьев и сестер, двоюродных и троюродных, племянников и племянниц как-то сразу стали выделять среди прочих. Говорили, что у нас особенный характер -- терпеливый, ровный, покладистый... "Ну, еще бы! -сказал мне однажды Арам Шахбазян, грубоватый парень, родившийся в десантном лагере на одной из новооткрытых планет.-- Еще бы! Станешь тут терпеливым, если вокруг тебя вечно толчется триста человек народу, и все -- старшие, и все командуют, и ни днем, ни ночью не побудешь наедине с собой!" Я, конечно, ринулся возражать: дескать, никто не командует, и побыть в одиночестве -всегда пожалуйста, тем более что кругом луга нетронутые и лес до самого моря; а множество родных людей, готовых в любую минуту прийти на помощь, не только не угнетает, но, напротив, несет душе покой и гармонию... Арам презрительно пожал плечами: "Чудаки! По-моему, с каменного века молодые люди только и смотрели, как бы удрать от стариков и зажить своим домом. Одни вы гребете против течения. Сектанты какие-то!.."
Ну, тут я ему и выдал. Говорил, понятно, со слов бабушки Аустры, но с такой горячей верой, что каждая мысль как бы становилась моей... Может быть, именно тогда, когда пара молодых супругов впервые ушла из родового жилища и построила собственную хижину, человечество сделало первый шаг к термоядерным мегатоннам, к тому рубежу самоубийства, который оно едва проскочило три столетия назад. Сильно сказано? Ничуть! Лишь с появлением парной семьи расцвело подлинное себялюбие, пусть и окрашенное благородными топами супружества, материнства!.. Забота о брачном партнере и своих детях стала для многих изнанкой безразличия к остальным соплеменникам. От семейных кубышек пошло накопительство, приведшее к имущественному неравенству, угнетению, тирании всех видов, к воровству "детишкам на молочишко", к грабежам и войнам.
Неумеренное чадолюбие правителей возводило на троны психопатов и садистов; даже в простых семьях нередко вырастали маленькие деспоты, нравственные уроды, не обученные ни любви, ни труду, ни ответственности за свои поступки. Концентрация всех добрых чувств на членах семьи приводила к жутким перекосам сознания; так, рабочий, собиравший в цехе водородную боеголовку, думал лишь о прокормлении семейства и радовался высокой плате... Воскрешение семьи-рода, Большой Дом -- это попытка утвердить в потомках доброту и деятельную любовь к ближним. У нас младший всегда знает, что старший и защитит, и научит; труд разложен на всех, капризных малолетних божков нет и в помине, даже годовалая девочка сама кормит кур, убирает свою постельку; для решения важных вопросов собираются мудрейшие, а надо всем этим царит... нет, не авторитет, не ум --великое сердце бабушки Аустры. Во всяком случае, за сотню без малого лет ни одна ветвь не отломилась от посаженного бабушкой ствола... "Домострой!"--фыркнул Арам. Я не спорил. Бабушка Аустра не одобряла споров, считая, что никакая логическая победа не искупает обиды, неизбежно наносимой побежденному.
... Ах, бабушка, была ты, как всегда, права! И самые головоломные события моей тихой домостроевской жизни начались именно со спора.
Накануне большого весеннего праздника, в середине апреля, коллегия учебного города, как обычно, устроила костюмированный бал. Ранее, будучи крайне юным, я на подобные торжества являлся то шахматной фигурой, то поваренком -- разносчиком крашеных и расписных яиц, то королевским пажом. Теперь же, в канун семнадцатилетия, решил обрядиться в полный, исторически верный костюм российского дворянина времен Алексея Михайловича. Не желая пользоваться услугами машин, я двое суток просидел над книгами, пока составил грамотный заказ для Распределителя. Зато уж и раздувался от гордости, прохаживаясь по залу в синей чуге[10] с трехцветным намотанным поясом, в красных штанах, заправленных в желтые сапоги с загнутыми носами, надев набекрень отороченную соболем шапку, прицепив саблю в осыпанных самоцветами ножнах да еще накинув на одно плечо клюквенный опашень[11] с белыми нашивками и рукавами, которые били по коленям. Танцевать в таком наряде было неловко, пот на мне выступил обильный, будто в сауне; только и оставалось, что, в соответствии с образом, прогуливаться, нарочито гремя подковами, ухарски подбочениваясь и кидая орлиные взгляды на девиц.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: