Михаил Пухов - Картинная галерея (сборник)
- Название:Картинная галерея (сборник)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Молодая гвардия
- Год:1977
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Михаил Пухов - Картинная галерея (сборник) краткое содержание
Пухов М. Картинная Галерея. Авторский сборник. Москва: Молодая гвардия, 1977. — (Библиотека советской фантастики). — 224 с.
Содержание:
Свет звезд — 5-13.
Костры строителей — 14–21.
На попутной ракете — 22–32.
Нитка бус — 33–52.
Ненужное — уничтожить — 53–68.
Случайная последовательность — 69-128.
Картинная Галерея — 129–138.
Восьмая посадка — 139–153.
Палиндром в антимир — 154–157.
Контратака — 158–170.
Над бездной — 171–182.
Ахиллесова точка — 183–201.
Услуга мага — 202–213.
Цветы Земли — 214–221.
Об авторе — 222.
Картинная галерея (сборник) - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Павлов, включив радиостанцию, очутился, естественно, где-то в середине передачи, дослушал ее до конца, а потом с самого начала до того места, где он включился. Ничего нового по сравнению с тем, что передал ему Сибирин, Павлов не услышал. Тогда он выключил радиостанцию, потому что дверь тамбура отворилась.
— Можешь меня поздравить, — сказал Сибирин, освободившись от скафандра. — Меня он тоже изобразил. Смотри.
Павлов взял фотографию. Картина была написана тщательно, со всеми подробностями. На каменистой площадке среди валунов стоял человек в скафандре. Рядом сидел другой. Оба смотрели вверх, точно ждали, что из объектива невидимого для них фотоаппарата сейчас вылетит птичка.
— Странно, — сказал Павлов.
— Ты имеешь в виду ракурс? — спросил Сибирин. — Но он на нас так и смотрел — сверху вниз. Меня лично больше радует, что я теперь тоже «вроде как попал в историю.
— Странно, — повторил Павлов, глядя на фотографию. — Я что-то не помню, чтобы ты сидел.
— Я действительно не садился, — сказал Сибирин. — У меня нет такой привычки. Это ты сидишь. Я вот он, стою.
— Я? — сказал Павлов. — У меня тоже нет такой привычки. Кроме того, неужели ты не видишь, что это не мое лицо?
— За скафандрами плохо видно, — сказал Сибирин. — Но на мое оно еще меньше похоже.
— Ты прав, — растерянно сказал Павлов.
Он смотрел на фотографию. Тот, кто стоял, был не он. А сидящий не был Сибириным. И у них обоих нет привычки сидеть на камнях под Картинной Галереей. Это были другие люди.
Рейсфедер изображает действительность — когда это действительность — абсолютно точно. Ошибок он никогда не делает.
Но другие люди не появлялись на планете уже четыре недели. Ни на самой Бете, ни даже в ее окрестностях.
— Послушай, — сказал Павлов. — У тебя есть портрет Вершинина?
— Где-то есть. Зачем он тебе понадобился?
— Тащи его сюда, — сказал Павлов.
Он смотрел на репродукцию наскального изображения. Как мало» мы знаем о животных, думал он. Даже о тех, с которыми сталкиваемся ежедневно. Что мы знаем об их органах чувств? Сибирин сказал, что у рейсфедера нет микроскопа. А вдруг ему и не нужен микроскоп? Вдруг он может видеть микроорганизмы так же отчетливо, как мы видим себе подобных?..
— Вот тебе Вершинин, — сказал Сибирин. — А вот его штурман Серов. Я захватил его на всякий случай.
Павлов смотрел на фотографии. Он слышал дыхание Сибирина, который разглядывал их через его плечо. Ошибки быть не могло.
— Да, — сказал Сибирин после непродолжительного молчания. — Именно такое рациональное использование я и имел в виду. Но… Я понимаю, что сверху ему виднее. Что он мог увидеть их оттуда, незаметных для нас, если они приземлились за скалами. Но почему мы тогда не слышали, как они садились?..
Павлов ответил не сразу. Так уж мы устроены, думал он. Мы невольно приписываем животным человеческие мотивы поведения, наши мысли и наши чувства. И то, что некоторые змеи реагируют на тысячные доли градуса, а птицы ориентируются по магнитному полю, ничему не может нас научить. Мы судим о животных слишком поверхностно. И часто ошибаемся.
— Иди готовь орбилет, — сказал он. — А я пошлю радиограмму на Базу. Мы летим на Бетон.
Он посмотрел вверх. В синем прозрачном небе парил узкий серп спутника, огромная каменная пустыня, воспринимаемая человеческим глазом как маленькое бледное облачко с четкими очертаниями.
На блестящем свежей смолой рисунке, похожем на черно-белую фотографию, снятую в необычном — вид сверху — ракурсе, четверо стояли, обнявшись, на каменной осыпи рядом с искалеченным космолетом и смотрели в зенит, задрав головы.
Рейсфедер, поставив последнюю клейкую точку, отполз под верхний карниз Картинной Галереи и стал ждать, когда летающие существа, которых он так хорошо изобразил, придут в гости к своим отражениям.
ВОСЬМАЯ ПОСАДКА
— Исследования планет бесполезны. Ни одна посадка еще ничего не давала, — повторил Левин. Повернувшись спиной к дендроиду, он смотрел на обрыв, из-под которого доносился приглушенный рев вездехода. — Ведь во Вселенной много интересного для науки.
— Для физики, — поправил Рахметов.
— А что, есть другие?..
Рахметов промолчал. Не стоит спорить с физиком, которому вздумалось похвалить свою работу. Обычно они ее ругают — считают, что имеют на это право, потому что они ее любят. Конечно, посторонним они этого не позволят. Но если они ее хвалят — молчи.
— Камни на пляже тоже выглядят разными, — продолжал Левин. — Но это мнимое разнообразие. В эту высадку Бузенко вновь добыл десять тонн биологических образцов. По-моему, многовато. По-вашему, тоже — катер перегружен. А для него это мало, потому что он забирает далеко не все. Однако, как ни печально, на Земле его добычу сунут в архив — до лучших времен.
Рахметов поморщился. Он не любил, когда физик лез не в свое дело (а это случалось довольно часто), и хотел сказать, что не забота Левина судить о методах биологов и решать, какая польза получается из их трудов, но смолчал. Победила сдержанность опытного звездолетчика — выработанное за годы коллективного одиночества умение прощать собеседника. Вслух он сказал:
— Вы сгущаете краски.
— Нисколько, — немедленно отозвался Левин. — Ежегодно открывают множество новых планет. Половина из них биологически активна. Почему Бузенко помогаю я, а не какой-нибудь дипломированный экзобиолог? Ответ прост — биологов нет, звездолетов и физиков — сколько угодно.
Они стояли на узкой площадке под скалами Южного хребта на планете Ри, в каких-нибудь тридцати метрах от катера. Сиреневый дендроид, под которым они стояли, чудом уцелел при посадке, обойденный яростным светопадом. Голубая плесень, заменявшая траву, при посадке превратилась в пепел, но сейчас уже начинала вновь затягивать оплавленный камень.
Десантный катер стоял в тридцати метрах позади них, и Рахметов знал, что он выглядит очень красиво сквозь полупрозрачную крону дендроида. Но назад он не смотрел. Как и Левин, он глядел на край обрыва, где сухие корни дендроида свисали в пропасть.
Невидимый вездеход уже давно карабкался вверх по обрыву, и по усилившемуся сотрясению почвы можно было понять, что он близко. Вдруг звук затих, потом взревело совсем рядом, и вездеход вырос на гребне, в десяти шагах от людей. Он перевалил через край обрыва, цепляясь гусеницами за воздух, почти беззвучно подполз к дендроиду и остановился. Из кабины спрыгнул улыбающийся Бузенко. Он пошел к ожидавшим, оглядываясь на кузов, забитый контейнерами.
— Ничего не выпало? — спросил Рахметов.
— Нет, — сказал Бузенко улыбаясь. — Привязано насмерть. Подъем плох, чуть не перевернулись.
Рахметов смотрел на перегруженный вездеход. Левин прав, ящиков слишком много. Правда, раньше всегда было так же.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: