Дим Край - Идеaльный мир

— А что же было потом. После того, как ты потерял сознание? — спросил он.

Алексей продолжил…

Я очнулся в госпитале, в Бактурианском правительственном госпитале — в городе Сетнерай, в столице государства Бактуриан. Но об этом я узнал позже. Сначала я увидел стерильное, большое помещение с низким белесым потолком, с белыми стенами и цветастым мозаичным полом. Надо мной висела куполообразная стеклянная перегородка. По бокам стояли белоснежные гладкие доски с какими-то непонятными графиками, которые динамично подёргивались и переливались разными цветами. Сам я оказался на высокой мягкой и довольно широкой кровати. На мне была белая пижама и я был укрыт, не одеялом, как я подумал, а каким-то белым пухом, так напоминающим снег. Но это был тёплый, приятный снег. К запястьям рук были подцеплены серебристые браслеты. Которые я попробовал снять. Не получилось. Подумал, вещи, наверное, нужные — может пульс измеряют, давление, или что-нибудь в этом духе. Так что лучше не снимать и дождаться кого-нибудь. Я поглядел на свою левую руку — повязки не было, как не было и самой раны. Было какой-то фиолетовый след, наподобие синяка. Это медицина 31 века или мне кровь на руке привиделась? Ведь стреляли мне в руку и не резиновой пулей!

Как ни странно, мне абсолютно не хотелось есть. Я чувствовал себя сытым и, фактически, довольным. Пока я был в отключке меня как-то накормили. Может, трубку мне впихивали в рот. Может другим способом исхитрились… И я чувствовал себя очень хорошо. Мышцы были крепкими и упругими. А тело нигде не болело и ничто не саднило.

В одиночную палату вошли люди (откуда они узнали, что я очнулся?). Их было трое и я их очень хорошо знал. Это были: улыбающаяся со слезами на глазах Сифиль Антургайн, немного взволнованный Эринс Лаславия и непоколебимый, легендарный Паут Воэ, дважды легендарный для меня. Они меня приветствовали, как это положено по-альверски. Я их тоже поприветствовал:

— Эйлератьён! Приветсвую!

— Я рад, что всё закончилось благополучно, — начал Воэ. — А, честно признаться, были опасения, что ты не выжил и что все поиски тщетны. Но я знал, что ты не из робкого десятка.

— А как я рада! Мариат Губанов, что ты жив и вернулся к нам, — сказала Сиф.

— Жаль друга Эвиана, — грустно отметил Эринс. — Прекрасный был друг для нас. Молодой, умный, талантливый коллега. Но я счастлив, что ты жив. Я уверен, ты хотел ему помочь…

— Да. Я хотел ему помочь, — я его прервал. — Но объясни мне, почему он побежал на зов о помощи, не подумав, чем это может грозить?

— Но ведь кто-то звал о помощи, — ответил Эри.

— И вы сломя голову готовы бежать на призыв? На предсмертные крики людей?

— Эвиан был молод и неопытен в этих делах. Если люди просят помощи, то значит надо срочно помочь человеку. Нас учили этому — не сомневаться в своих действиях… — объяснил Эри.

Тут генерал добавил:

— Эри прав. Эвиан поступил правильно. Так бы поступил любой альверец, оказавшийся на его месте. Если бы… речь шла о нашем мире… А там оказалась другая ситуация, о которой Эвиан, должно быть, забыл… Почтим память кюутана Эвиана Вастауса Хоны, доброго человека. Доброй памяти тебе, Эвиан!

— Доброй памяти тебе… — повторили все и даже я, по инерции. Здесь есть такая традиция.

Мы склонили головы в память о погибшем товарище.

— Ты практически выздоровел, — отметил Генерал. — Лучше себя чувствуешь.

— Меня ваша медицина продолжает удивлять, — сказал я. — Сколько я был без сознания?

— Чуть больше 12 часов.

— Ух ты! А я думал неделю пролежал… А как так вам удалось вылечить мне руку?

— Рана была несерьёзной — и мы восстановили порванные ткани твоей руки, — сказал Воэ. — Кость у тебя не пострадала и это облегчило операцию… У меня, приятель, как-то ногу оторвало… И мне её восстанавливали по частям.

— Давайте не будем об этом сейчас, — попросила Сифиль. А Эринс спросил:

— Это было на Сурии?

Генерал кивнул в ответ и подмигнул мне.

'Чёрт! Нравится мне этот человек-альверец! — подумал я. — Генерал западного сектора Федерации (не какой-нибудь начальничешка!) ринулся в кровавый мир, опалённый войной и безумием, и спас меня от верной гибели… Вот человек! Всем человекам человек! Вот альверец! Вот молодец!.. А ведь я и не надеялся вернуться в этот мир, спокойный, добрый и такой, блин, нежный, что плакать хочется…'

— А знаешь, мы получили полезные сведения из этого мира, — сказал Эринс. — Мы практически восстановили всю утраченную информацию о 20 и 21 веках… И теперь я понимаю почему люди не любят вспоминать об этом времени. Уж больно ужасно вспоминать это…

— Да, — согласился я печально. — Очень больно…

Я весь месяц проходил процедуры 'восстановления'. Моя психика была сильно повреждена. Первое время меня одолевали жуткие кошмары. Мне снилось, что моё возвращение привиделось, что никто не спасал меня от смерти, а генерал Паут Воэ в прозрачном облачении мне пригрезился (с чего бы это генералу спасать меня от смерти?), что я сейчас проснусь — и окажусь в подвале разрушенного города, и что канонада орудий продолжит свой страшный вой. Мне снилось, что я вообще умер и начал разговаривать с Эвианом, Николаем, Игорем, тем попутчиком, с которым шёл по минному полю и Владом — своим сыном, которого я видел при жизни менее суток. Упорно спорил с ними — кто как погиб. Я просыпался в ледяном поту. Мне говорили, что я кричал во сне. Что сердцебиение моё зашкаливало…

Но медицина 31 творила свои чудеса. Процедуры мне помогали сгладить воспоминания. Иначе свихнуться можно… Кошмары пропадали. Жуткие воспоминания отходили на задний план и не маячили больше перед глазами. Моя психика успокаивалась. Я сам успокаивался и уже воспринимал всё произошедшее со мной спокойно. Да, я несколько раз попадал под бомбёжку. Межэтажные балки сыпались вниз и громко ударялись рядом, надо мной. Я мог в любой момент оказаться погребенным заживо. Да, я ходил по минному полю и разговаривал с минами, потому что они не трогали своих. Был риск, и он был весьма большим, я мог угодить под обычную мину, которой плевать, что ты умеешь говорить по-русски. Да, я видел смертельно обгоревшего мальчика, который только хотел жить и ничего более, и он так вкусно пах, что меня мутило от голода. Да, я участвовал в перестрелке и я стрелял в людей! Да, я побывал в самом жутком туалете, засранным по колена, и я ходил по человеческому дерьмищу. Да, я видел, как убивают людей прямо на моих глазах. Я видел многочисленные смерти. Я видел горы трупов, мертвецов, лежащих в тёмной луже крови в углу сырого, грязного двора. Я видел очень много крови и вывороченного человеческого мяса… Я видел, как люди сходят с ума. Как они угасают. Как они умирают, как коченеют их тела… Я видел как убивают моего сына… сына, которого у меня ещё нет… Да, я знаю что такое голод, я видел голод, я чувствовал его, оно пожирало меня изнутри… Да, меня хотели убить. Меня собирались убить. В меня стреляли. Меня фактически убили. Казнили меня, за то, что русский, за то, что не хочу быть предателем. И я был готов умереть за это. Я стоял на эшафоте и ждал своей смерти. Я ждал!.. Да, я видел многое. Я видел, на что способны люди, на какие жертвы, подвиги и на какие гнусные предательства они готовы. На какие бесчеловечные, аморальные, зверские, и даже не зверские, а мегазверские поступки они способны, на которые сам дьявол не решится! Я видел истинных людей-паразитов…