Дим Край - Идеaльный мир

— И что это значит, — спросил Алекс Паута.

— Не знаю, — ответил Паут. — Я могу лишь только предполагать…

— И что ты предполагаешь?

Паут нахмурился и осторожно начал:

— Я вот предполагаю, что это всё неслучайно… Как-то это больно странно — появилась связь именно В САМЫЙ последний момент, когда тебя можно было застать живым…

— И?

— …Я думаю, что кто-то тебя хотел спасти. И сделал так, чтобы связь заработала. Специально заработала. Как это получилось — ума не приложу. Может быть, какой-нибудь трансфер для этого включили или передатчик, или ещё что-нибудь… Так просто, из ничего, это не могло произойти, надо понимать. Кто-то тебе помогает…

— Кто бы это мог быть? Бог? — ошеломлённо поинтересовался Алексей.

— Без понятия. Может быть и Бог. А может быть Судьба, каким-то образом… Не знаю. Нечего гадать. Это должен знать ты, Алекс!

— Я не знаю… — ответил он честно.

Странно. Кто бы это мог быть? Или это всего лишь предположения?..

Димон пожал руку и заскочил в двери станции Петроградская. Алексей с минуту постоял. Подумал, что этот мир ведь можно изменить. Взять и изменить его будущее. Только не понятно, какие усилия для этого потребуются? Сможет ли он? В силах ли это для одного человека? И как бы не получилось хуже… Алексей понимал, что через какое-то время он обязательно сюда вернётся. Он будет скучать по этому миру, по всей этой нелепой городской суматохе. По родителям обязательно будет скучать, по друзьям, даже по Димону, который не хочет ему верить. Конечно, он будет скучать по этому городу. И он постарается что-то сделать, чтобы через двадцать шесть лет не случилось того, что ему и миллионам людей того мира пришлось пережить…

— А может и не будет ничего этого? — он спросил себя в полголоса. — Может, это мир будет развиваться по другому сценарию? — и немного погодя ответил себе. — Может… По закону подлости, всё может…

Мелкий моросящий дождь не прекращался. Прижав поплотней воротник к горлу, он пошёл домой, медленно прогуливаясь по улицам своего любимого города в последний раз.

Да… В последний раз…

За большими окнами блестели огоньки дальнего берега. Слегка заметно подрагивали кроны деревьев от временами налетавшего морского бриза. На море было относительно спокойно. Лунную дорожку время от времени перекрывала тень проплывающего корабля.

Паут Воэ сидел в своём любимом кресле, которое он с неподкупной тщательностью подбирал сразу в нескольких магазинах долгое время десять лет тому назад, и которое здесь — в его доме — каждый раз подолгу дожидается и приветливо, даже как-то нежно, принимает своего хозяина. Нельзя сказать, что кресло автоматизировано и наделено интеллектом. Это кресло не умеет перемещаться самостоятельно, а тем более общаться со своим хозяином. Однако у него есть добротные гравиусилители, которые позволяют с лёгкостью передвигать кресло с места на место. И это вся его автоматизация. Всё остальное — это мягкая, шелковистая бахрома, обтянутая на всё кресло.

Хозяин кресла задумчиво смотрел в окна своего дома — смотрел на великолепный пейзаж сотканный природой и людьми, раскинутый на всю ширь огромных окон. Он смачно попивал свой любимый напиток — персиковый сок и негодовал, как люди не ценят этот напиток, дарующий такое райское наслаждение… Хотя — у каждого свой вкус. То, что он так любит проводить время — тоже на любителя.

Да. Паут Воэ был таким любителем. Он любил в свой выходной, который случается не так уж часто, как могло быть, особенно в последнее время, сидеть в большом зале своего дома, просто сидеть в мягком и удобном кресле, бесконечно думать о чём-то, время от времени отпивая оранжевый сок из кубического хрустального бокала. И наслаждаться тишиной и просторным уютом для мыслей.

К несчастью, он отметил, что в своём доме, который стал для него родным и самым любимым, он появляется крайне редко. Только в выходные дни и когда он 'прилетит' с официальным или не совсем официальным визитом на Монтевидео, он заходит в свой дом и проводит в нём какое-то время. 'Какое-то время' — это, как правило, 5–6 часов, может быть полдня, от силы день-другой и то по земному времени, а не по местному. Вот подходит к концу второй выходной. Через 12 часов нужно вернуться в штаб и снова служить Федерации, исполнять свой боевой долг. Теперь штаб — стал для него вторым родным домом. А этот дом — стал для него домом для отдыха.

Он купил себе этот дом, двухэтажный особняк с наклонной односкатной крышей на краю ущелья двух высоких холмов, более двадцати лет назад, когда ещё не был генералом западного сектора, даже когда ещё не был майором космической эскадрильи. А был всего лишь мелким сержантом десантных войск. Купил дорого. Такой дом с таким великолепным видом на море и в таком отдалении от жилых кварталов, от цивилизации — стоил больших денег. Но у Паута такие деньги в те времена были. Они были заслужены верностью службе и кровью в боях.

В нарушение традиций альверцев, которые не могут сидеть на одном месте более 5 лет, и постоянно переезжают из города в город, с планеты — на планету, Паут жил в пределах этого городе свыше 30 лет и переезжать куда-либо не собирался. Причиной тому то, что в этом городе он всё равно появлялся редко — так как служба требовала его постоянного присутствия в совершенно далёких местах. И он научился ценить родной дом и родной город, Акваут, в котором он провёл своё так называемое 'детство'. Поэтому никакого желания покидать город, переезжать на новое место обитания, у него не возникало, так как он ещё не успел привыкнуть к Аквауту, устать от него. А тем более, ему город никогда не надоедал, и никогда ему не мешал.

Он не любил приводить в свой дом гостей и не приводил их. Не приводил он сюда своих девушек. Кроме Леймы. И то было один раз, по молодости. Иногда кто-то из больших чиновников бывал у него в гостях и отмечал необычайную скупость хозяина на внутреннее убранство. При больших площадях дома, комнат и залов — мебели практически не было. Точнее, она была незаметной. В главном зале были какие-то жалкие: диван, шкаф, столик, и обязательно кресло — подвинутое к окнам. Что так сложно купить мебель?.. Нет, — скромно отвечал Паут. — А зачем она мне? И собеседники умолкали. Действительно, зачем она ему?

В настоящий момент Паут Воэ предавался воспоминаниям своей молодости. В родном доме он уже не был более месяца. А потому стены, мебель, просто обстановка в доме, да и в городе тоже, навевали воспоминания о прошлой жизни. Той далёкой жизни, которая, как ему казалась, более чем недоступна. И вспоминал он своё 'рождение', 'девство', 'юность' и непрерывный рост по карьерной лестнице, то с нежностью, радостью, грустью, тоскою, болью, обидой, то с одним, то с другим чувством, подменяющими друг друга, а то и со всеми сразу…