Дим Край - Идеaльный мир

Он глянул на майора, на полковника Утёсова, на остальных. Все молчаливо моргали глазами, недоумённо переглядываясь с соседями за столом.

— Нет, упаси Боже! — воскликнул Утёсов.

— И я не хочу такого. Поэтому требую, передать этого человека мне — в наш отдел. Мы уж разберемся, кто он такой, откуда; установим личность, и если повезёт, даже узнаем то, что не должны были знать.

— Нам надо его допросить! — вставил Антон Викторович, понимая, что иностранца у них отбирают и никогда уже не вернут. — Он должен объяснить нам, как смог сбежать из СИЗО.

— Хорошо, — согласился полковник. — Допрашивайте. Но я хочу присутствовать при допросе.

Он тоже был заинтригован не меньше. Поэтому здесь или там, у себя узнать небольшие подробности побега — для него не играло роли.

Порешко ещё не приходилось в такой обстановке допрашивать подследственного. В небольшом помещения для проведения допросов позади него стояли: его начальник, майор милиции Митрофанов и полковник службы контрразведки Малинин. Допрос, по понятным причинам, шёл на английском. Антон Викторович кроме весёлой фразы: 'Хау уду ю ду, я вас всех имел ввиду' — по-английски ничего не знал (и вполне возможно не знал самого значения весёлой фразы), поэтому частенько задавал вопросы типа — 'Что он говорит? Что лепечет этот уругваец?' то ему, Николаю, отвлекая от допроса, то полковнику, который к счастью хорошо понимал иностранную речь. Из-за этого отсутствовала сама атмосфера допроса. В помещении не должно быть много людей. Идеальный вариант — когда сидят только подследственный и следователь. Потому что чужие люди инертно тревожат окружающую обстановку, отвлекают своим взглядом, присутствием, не дают сосредоточиться как допрашиваемому, так и следователю. И дружеского диалога — как результат хорошей работы следователя на допросе либо нет, либо диалог становиться тяжёлым, безжизненным, с неудовлетворительным результатом. Но майор и полковник обязаны присутствовать при допросе. Это важное условие, которое приходилось соблюдать. С другой стороны помещения перед глазами поверх иностранца замер вооруженный федерал. Его приставили — следить за подследственным, чтобы тот фокусы не выкидывал. Без этого тоже, видите ли, нельзя…

К счастью иностранец оказался доверчиво наивен. Стоило только Порешко сказать, что пока Паут не ответит на все вопросы, не расскажет как ему удался побег, его не отпустят — и он неожиданно для всех стал разговорчив и улыбчив. Слова из него не приходилось вытягивать, как было прошедшей ночью. Он оказался податлив, словоохотлив. Но нёс в основном какую-то чушь, рьяную ахинею. Николай Порешко не мог поверить, что иностранец говорит без шуток, всерьёз, поэтому упорно требовал говорить только правду и не давать ложные показания — потому как, если его, иностранца, уличат в даче ложных показаний (а как же его уличить, если он действовал один?), то его придётся строго наказать, чего, конечно же, никому не нужно. Однако иностранец повторял свои показания раз за разом и убеждал — так было, что он не врёт. Мда… Порешко записывал показания иностранца на листки бумаги, осознавая, что пишет ересь. Это никак не пригодиться следствию. Разве что пригодится для розжига топки или в качестве дополнительной макулатуры при следующем ремонте отделения.

Порешко старательно хотел выведать у иностранца имена. Русские или не русские — не имело ровным счётом значения. Если есть имя (конечно же с фамилией), то есть зацепка, есть свидетель или соучастник, который даст показания правдивые или ложные — это они сразу вычислят и тогда картина всех происшествий будет отчётливей вырисовываться на очень размытом холсте, который выдаёт иностранец. Или хотя бы адреса. Если есть адрес, место — тоже зацепка, тоже способствует следствию. Однако иностранец рачительно не называл имён, тем более адресов. Он уклонялся от прямолинейных ответов, типа: 'Кто твой начальник?', 'Где ты работаешь?', 'Назови своих друзей'; или называл такие имена, например, Эринс Ратистов Лаславия, что возникали сомнения: а существуют ли такие люди вообще? Он их выдумал только что? А главное, как их найти, если они реально существуют?

Следователь был обескуражен методом ответов на вопросы. Этот человек умел лаконично отвечать на вопросы и при этом оставаться нераскрытым, загадочным. Он умело обходил каверзные вопросы, запутывая следователя: вроде бы Порешко задал вопрос и иностранец подробно ответил на него, но как-то не так, по-другому, витиевато, и будто бы просто, и в то же время со скрытой многозначностью, которая обнаруживается чуть позднее. Он действительно — мастер общения. И Порешко постепенно начинал его побаиваться, хотя боятся должен был подследственный, а следователь должен его избивать вопросами, выбивать из него честные показания. Но этот иностранец умело выворачивался от прямых ударов, разворачивался и наносил свои удары в ответ, а то и делал наглые контратаки, разя встречными вопросами: что изменит, если расскажу подробную биографию, чем помогут следствию мои друзья — их вы не разыщете, к чему вы клоните?.. Как такого допрашивать?

Они с Андреем просмотрели записи камер наблюдения. Ещё раньше, до обеда. Сначала смотрели запись камеры, установленной в СИЗО, прямо над входом. Виден весь коридор, десяток дверных решёток. Так как иностранец сидел в последней камере — в конце коридора, то из-за низкокачественной записи (камера была из самых дешёвых китайских) дальний угол было трудно рассмотреть. К тому же тот участок коридора был плохо освещён и весь конец коридора был как бы в тёмной туманке. Но выход из следственного изолятора был один. И в любом случае, можно было заметить, как иностранец прошёл по коридору, вышел из СИЗО. В быстром режиме они прокрутили записи, сделанные с момента ухода майора Митрофанова, и до утра, когда в СИЗО ворвался Андрей… Ничего. Тогда они прокрутили записи медленней. Опять ничего. Пустой коридор. Никто не ходил по коридору вплодь до прихода оперативников. Тем более было не понятно, как уругваец прошёлся незамеченным под камерой.

А что же наружное наблюдение? Они просмотрели записи наружных камер. И там ничего! Не видно, чтобы кто-то спрыгивал на асфальт или подносил стремянку к окнам. Всё чисто! Это что же получается, уругваец просто исчез, растворился в ночном сумраке?..

Конечно, Порешко был заинтригован сим фактом и на допросе первым делом начал спрашивать у иностранца: как?! Как, чёрт дери, ты смог? В чём твой секрет?!.. Паут Воэ ответил, что секрета здесь нет. Всё просто до безобразия получается. Он быстро разобрался в нехитром устройстве замка, за счёт направленного прочностного поля сдвинул механический запор в замке и открыл дверь камеры. Вышел, закрыл камеру, как было. Затем подошёл к выходу, дождался когда охранник заснёт, и осторожно проделал ту же операцию. А потом направился в помещение, где лежали его вещи, взял их, открыл окно и вышел…