Дим Край - Идеaльный мир

— Ты уверен, что хочешь пойти со мной? — спросил Паут Воэ.

— Да, — чётко ответил Алексей.

— Здесь всё-таки безопасно…

— Плевать.

— Ты можешь не вернуться сюда… Никогда.

— Чёрт возьми, давай уже, открывай дверь! — вяло-грозно выдавил Алексей.

— Погоди, шесть секунд осталось…

Они втроём стояли возле той самой Двери. Малинин был встревожен. Он стоял в небольшом отделении от генерала и Алексея, молодых парней, которые вот-вот собирались вернуться в свой далёкий мир. Время перевалило за восемь часов вечера и если верить внутреннему хронометру Паута, то дверь соединит их в ближайшие секунды с миром будущего. Ещё раз оказаться в этом воинственном мире, который так чётко напомнил полковнику артобстрел Грозного, где он получил широкий шрам через всё плечо, ему не хотелось. Его, собственно, никто туда не звал. Алекс вот настойчиво просился, хотя Паут отговаривал остаться. Они ещё на своём футуристическом языке чего лепетали возле двери. Что ж не открывают? Пропустят же соединение! — беспокоился полковник.

Квадрант был пуст. В поздний вечерний час оставались лишь заядлые трудоголики, фанаты корпоративного труда. Попасть в здание было не сложно. Охранник, завидев удостоверение полковника ФСБ, засуетился, занервничал. По всей видимости его коллега, дежуривший вчера, всё рассказал и про то, как устроили засаду, и как ловили опасного преступника. Директор нервничал: не хватало им ещё такой рекламы. Но воспротивиться не смел. Поэтому охранникам ещё вчера дал указания пропускать ФСБ и агентов беспрепятственно. Вот и пропустил сегодня охранник, удовлетворившись одной красной коркой.

— Что ж, Андрей Николаевич, — Алексей обратился к Малинину. — Спасибо за понимание. Спасибо, что отпустили генерала…

— Пора! — не дав договорить скомандовал Паут Воэ и рванул на себя ручку.

В лицо обоих яростно полоснул горячий ветер. Малинин заслонился пятернёй от яркой вспышки за проёмом. Послышался гулкий гром, гвалт тяжёлых орудий, отголоски далёких взрывов. Полковник заметил даже большой чёрный диск за высокими окнами, который скрылся за дальним небоскрёбом. Боже, что это?!

Через секунду всё стихло. Разом смолкло. Свет в узком коридоре снова стал мрачным и тоскливым. Ветер опять занёс бетонную пыль за порог — на радость уборщице. Старосоветская дверь стояла на прежнем месте и ничего ужасного за её полотном не доносилось. Малинин поразился такой перемене. Он осторожно потянул ручку на себя и взглянул в коридор. Охранник в прихожей был напуган. Сидел за стойкой неподвижно. Полковник понимал, что его напугало: странные звуки в коридоре могли перепугать кого угодно.

— Надеюсь, мы не громко шумели?

Тот медленно покачал головой.

— И ладно! — улыбнулся Малинин и тихонько затворил дверь.

Он подошёл к вертушке. Послышался несмелый оклик охранника:

— А… Двое с вами были…

— Да. Они уже ушли… — сказал Малинин и пояснил. — С другой стороны. С главного входа.

— А-а…

Он вышел в тёмный двор. Достал сигаретку. Посмотрел на неё внимательно. Задумался и резко отшвырнул в грязный угол. Нет. Сегодня он не будет курить. Хватит.

Забрать пойманного Паута от своих коллег было не сложно, но и не легко. Он объяснил, что нужно провести собеседование с беглым иностранным агентом, что он его заберёт на вечер. Виталий Красильников был потрясён, как так, собеседование? Какое ещё собеседование? Да его надо конвоировать вдесятером с пулемётами под мышками! Ничего подобного, — объяснял Малинин, — надо налаживать дружественный контакт с агентом, иначе никакие стены его не остановят. И полковник, если надо, берёт на себя всю ответственность. Лейтенант забеспокоился. Он понимал, что иностранец непременно драпанёт. Или того хуже, долбанёт полковника и сбежит. Но спорить с полковником Виталий не смел. Если у полковника и родилась какая-то дурацкая идея, то это идея Малинина и он должен осознавать бессмысленность своего решения. А может решение не бессмысленно вовсе. Вдруг, полковник, действительно, понял как следует поступать с иностранцем, допёр каким-то проведением… Поэтому лейтенант перечить не стал и отдал иностранца полковнику, упорно настаивая дать в обеспечение двух-трёх сподручных. Но Малинин был категоричен. Он усадил иностранца в свою машину и рванул с места. Так его и видели.

Малинин заблаговременно отключил телефон и рацию, покатался по нескольким кварталам, чтобы сбросить 'хвост', который всё-таки подвесил этот Красильников, и по ходу движения кратко рассказывал достопримечательности города. В столь поздний час, в кромешной темноте покрытой моросью, разглядеть что-либо было сложно, но Паут понимал, что резкая перемена Малинина не случайна. Поэтому сидел спокойно и умиротворённо рассматривал капли на стекле.

Возвращаясь к своей машине, полковник не мог забыть недавний разговор с Паутом Воэ, когда они подошли к Двери в коридоре. Он как эхо напоминал о себе.

— Извини что не могу дать тебе комбинезон. Он остался там, в Подмосковье.

— Не беда. Мне выдадут новый, — улыбался Паут.

— Так ты, действительно, генерал?

— Ты не веришь?

— И тебе 34 года?

— А не похоже?

— Как-то не очень…

— Я альверец. Нам можно, — ответил Паут. Или он не знал как правильно сказать по-русски, или он так и хотел сказать.

Паут внимательно посмотрел на полковника и сказал:

— Счáстливо!

Выговорил он слово коряво, не как привычное 'щастливо', а как 'с-чáстливо', с ударение на первый слог. Это почему-то развеселило полковника и неумело подавив хохоток, он тоже сказал:

— Счáстливо.

Протянул руку. Паут понял жест и крепко сжал жилистую ладонь полковника.

А всё-таки здорово! Как-то на душе стало легче. Не душит больше суровая загадочность, сверхсекретная таинственность, не давит тяжёлым узлом запутанные нереальные факты и события. Всё стало на свои места. В локус внимания угодил основной факт — Дверь, соединяющая разные миры. Если бы Паут с этого начал… Хотя, если бы Паут с этого начал, Малинин всё равно бы не поверил. Однако сейчас он прОверил… и пОверил. Слова — ничто, опыт — всё!

Сейчас он поедет в свой штаб в Питере, встретит беспокойного Красильникова. Успокоит его. Скажет: всё прошло отлично. Составит отчёт для начальства. Объяснительную накатает. Конечно, в объяснительной можно написать, что иностранный агент обхитрил его и исчез. Почему бы и нет. Оправданий можно найти уйму. Но он не станет этого делать. Сегодня он напишет правду. Как всё было. Распишет каждую минуту, каждое движение. Хотя бы сегодня он не станет привирать и что-то утаивать от начальства. Раз в своей жизни он расскажет правду. А там, поверят, не поверят — не важно.

Хороший сегодня день, не смотря ни на что, ни на погоду, ни на суматоху, ни на пробки. Просто замечательный день выдался!