Дим Край - Идеaльный мир

Европа в последние два года испытывает страшный голод, который она пожалуй не испытывала с тёмных веков. Впрочем, и тогда, может быть, было куда проще жить. Голод продовольственный, голод промышленный, голод ресурсный, транспортный. Голод во всех своих проявлениях. Дошло вплодь до того, что в малых странах, таких как Хорватия, Португалия, Чехия и Венгрия начались кровопролитные бунты, очень смахивающие на революцию. Эти бунты, конечно, жестоко подавляло гуманное демократичное правительство. Но понимая, что сдерживать недовольство масс становиться сложнее, страны НАТО собирали армию для захвата территорий богатых различными видами ресурсов. Так альянс подмял под себя всю восточную Европу — за прошедший год. Сейчас вполне серьёзно нацелилась захватить всю среднерусскую равнину, с северными и южными территориями, вплоть до самого Урала. С другой стороны, наш заклятый враг США, при поддержке Японии вторгся на Дальний восток и километр за километром пробирается вглубь Сибири, стараясь отхапать себе кусок побольше, посытнее.

России ещё не приходилось так воевать на два фронта. Причём очень протяжённых и тяжёлых фронта — так как силы, определённо, были неравными. Многие именитые аналитики, просиживавшие европейские кресла считали — это дело двух-трёх месяцев и Россия падёт… Но прошло лето, прошла осень, прошла лютая зима, прошла весна, вот идёт второе лето — а успехом НАТО пока не может похвастаться. Да, есть кое-какие подвижки у империалистов, как-никак к Новгороду подобрались, Орёл и Курск смотрят из биноклей. Ну, а дальше?.. Не кажется ли Вам, уважаемые господа демократы, что вы невольно повторяете ошибки неких социал-националистов, которые, дайте посчитать, 93 года назад также себя вели… Да. — ответят они, — мы учли ошибки наших глупых предшественников и начали беседу сразу с топора, да с таким размахом — раз и нет Питера, два — и нет пол Москвы, три, четыре, пять — и Урал погребён под руинами. Да, мы, конечно, знали, что последует ответный удар — и он не заставил себя ждать, но у нас были наготове щит. И вот беда, щит сломался. Раз, два, три и нет полевропы — только грибочки радиоактивные растут на том месте…

Эх, к чему всё это?! Когда Ваши же солдаты впроголодь воюют и готовы, порой, сдаться в плен, жить здесь на горячих харчах, пусть и в неволе… Когда наши, попав в плен не унывают, знают, что их рано ли поздно обменяют на ящики тушёнки и консервов, выменяют обратно. К чему это всё? Ради чего это всё задумывалось? Скажите мне?..

Я знал, я чувствовал, я верил, что это война затеянная Европой и Америкой — ими уже проиграна… Странно, что мою позицию мало кто разделял. Очень странно. Такое чувство, что здесь зарубежная пропаганда куда эффективней работает, чем родная. Да, я постоянно слышу голоса, что устали от войны, от крови, от бомбёжек, от каждодневных запугиваний, от артобстрела, от всего. Хочется мира и покоя. И лучше пойти на уступки — отдать часть богатства, чем изматывать себя.

Постоянные беспрерывные бомбежки — это программа империалистов по запугиванию, затравливанию, по ударам в тыл, чтобы дрогнули ряды, испугались, струсили, сбежали. Они не жалели ни техники, ни людей — это всё можно восстановить, а войну надо им любой ценой выиграть. И только так, когда подсекаешь подножкой, можно повалить соперника. Это нечестно, но эффективно. Да, это же чистой воды провокация!

Я ходил из города в город. Изматывал ноги. Общался с камтиком, чтобы не сойти с ума. Но в силу его ограниченного интеллекта, не вёл жаркие дискуссии. Камень быстро соглашался с моим решением и мне становился сразу не интересным, простой подлизой. Тогда я предпочитал общаться с некоторыми попутчиками, которые мне рассказывали о своей жизни, о своих мыслях на этот счёт, бредя со мною по пути, по дороге и по бездорожью. Каждый имел разное мнение, кто-то был патриотом и собирался драться до последних сил, кто-то категорически не приемлил войну и считал это всё одной большой роковой ошибкой, фарсом, бессмысленными играми политиканов, кто-то срать и плевать на это хотел, отворачивался и шёл другой дорогой.

Как раз на четвёртый или пятый день моих путешествий, устав от постоянных поносов, болей в животе, дисбактериоза из-за некачественной пищи, нарушения питания и грязного немытого тела, которое чесалось во всех местах, я понял, что пора прекращать эту бомжовско-бродяжнеческую жизнь и что-то предпринять для спасения своей Души и маломальского обустройства в этом моём новом обществе со всеми из него вытекающими проблемами.

Я узнал, где можно найти людей, которые скупают 'товар' добытый из Мёртвого Города. Покупали далеко не по высокой цене, но приемлемой за риск. Каким-то образом купленный товар они очищали от радиации, приводили в порядок и перепродали уже гораздо дороже.

В посёлке Тосно я встретился с такими людьми. Показал им один из своих сувениров. Не тот, что мне подарила Сифиль, этот подарок я готов был продать только в крайнем случае, или предпочитал не думать о том, что когда-нибудь это надо будет сделать. А второй. Суть его была проста — показывать пространственную голограмму с разнообразными трёхмерными картинками. Безделушка для мира будущего — но очень необычный артефакт для этого мира.

Способности безделушки 31 века я продемонстрировал покупателям. Один из них, главный и мажорный, был заметно удивлён товаром, но старался не показывать виду:

— И что ты хочешь за эту хрень?

— Пять тысяч, — сказал я.

— Иди ты! И тысячи я не дам за такое. Где-то на помойке раскопал — и стараешься сбыть подороже?..

Я вздохнул — продажа обещала быть долгой и утомительной. Мне пришлось нагло врать и удивительно детально рассказывать историю обнаружения такой вещи под тяжёлыми бомбежками, с невероятным риском для жизни и здоровья. Наконец, я намекнул, что этот предмет может быть в равной степени новым технологическим прорывом империалистов, так и инопланетной неизведанной штучкой, невесть оказавшейся в горячей зоне. В итоге мы сошлись на полторах тысячах рублей. Я понимал, что этот 'сувенир' они легко продадут за десять тысяч, но торговаться я мне надоело, да и предложенная сумма меня устраивала.

После продажи, я смог приобрести сколько-нибудь нормальной одежды, обуви, наконец, покушать хорошо, сходить в баню, где я целый час отмывался, купить кое-каких лекарств от поноса и дисбактериоза. Всё это мне обошлось примерно в 400 рублей.

Все беженцы, кто потерял кров, не имел родных и не любил бомжевать, спать на вокзалах, в заброшенных домах и на скамейках, отправлялись в центральную Россию, подальше от фронта, в надежде, что там что-то перепадёт, найдётся место, работа, а там уж и выкрутиться можно будет. Рабочая сила была нужна везде, тем более, в тылу — на заводах, на различных предприятиях. Конечно, с меня спросят, почему не в армии, почему не на фронте, и это создавало кое-какие неудобства. Объяснять что моё место, так или иначе, занято, причём собственным сыном, выглядело далеко не просто; что мне на самом деле 55 лет… не смотрите, что так молодо выгляжу — внешность, знаете, обманчива… Такое объяснение казалось нелепым. Говорить правду, о злом роке, который меня сначала отправил в одно примечательное место, но потом выкинул в это, проклятое Богом, было наивно-бессмысленно. Поэтому на сортировочном узле я просто сел в пустой товарняк, который катил порожняком на юго-восток и думал о своём относительно недалёком будущем…