Дим Край - Идеaльный мир

Я старался не глядеть на них, не пробовал разглядеть внутренности и спокойно пробирался в центр по безжизненному тихому проспекту. Шёл я очень долго. Возле триумфальных Московских ворот я остановился, поглядел на тёмный памятник. Ворота одиноко стояли на забитом машинами проспекте. Одна колонна была повалена. Рассматривая отпавшие чугунные детали, рядом со станцией метро, я перекусил оставшейся тушёнкой из первой банки.

Намазав последние куски тушёнки на хлеб, который мне дал в дорогу Алексей, я внезапно услышал позади себя странный приглушённый шум, словно что-то упало. Я вздрогнул. Замер. Осторожно отложил получившийся 'бутерброд' в сторонку и, крепко сжав нож, резко развернулся. За мной никого не было. Стояли сожжённые остовы машин, сгруженные вплотную, без зазоров и просветов. Между ними не пройти — только по крышам можно переползать. Кто это был? Человек? Если бы человек — я бы услышал. Может, что-нибудь отвалилось от здания или упало сверху?.. Сдерживая страх и успокаивая взволнованное сердце, я долго вглядывался в тёмные салоны пустых машин, заглядывал в просветы под колёсами — стараясь разглядеть кого-нибудь или что-нибудь. Так ничего не увидел. Показалось… Может, и вправду, что-то отвалилось, осыпалось…

Я выдохнул. И вдруг опять тихий удар совсем рядом. Что-то тёмное прошмыгнуло сбоку от меня — я уловил движение боковым взглядом, но рассмотреть не успел. Тварь быстро нырнула в тень и исчезла. Что это?! — я занервничал. — В таком злачном, мёртвом месте обитать может что угодно. Хоть крысы-мутанты, крысы-переростки, хоть тараканы-людоеды. Проступил холодный пот, душу беспокоила тревога. Надо двигаться. Валить отсюда надо! Не хватало мне нарваться на голодных, одичавших крыс или на радиоактивную тварь-мутанта, которая, понятно что, не будет церемониться со мной.

Я схватил бутерброд и засунул в сумку. Направляя острие ножа в тёмный проём между машинами, куда шмыгнула тварь, я осторожно попятился назад, беспокойно осматривая захламлённый тротуар. Никого не было. Но через секунду я заметил шевеление в тёмноте и вскоре оттуда показалось морда какого-то животного. Мне почудилась морда крысы. Щурившаяся морда большой, жирной крысы. Её глаза недобро смотрели на меня. Я в ужасе отпрянул, чуть не запнулся об вывороченный бордюр. Крыса вылезла полностью и я уже мог её рассмотреть. Она зашипела, оскалив клыки.

Нет же! Это кошка! Чёрная, страшно облезлая кошка с рваным хвостом. Никакая не крыса. Чего это я вдруг, подумал что крыса? Морда ужасно потрёпанная. Глаза страшные, противные. Шерсть слежалась, отсырела и облезла комками. Видны гнойные раны по всему телу. Уши потрёпанные, оборванные. Просто жуткий вид.

— Пошла прочь! — я замахнулся ножом на неё. — Иж, напугала меня.

Она издала 'шш-ш-ш' и отошла в тень под колёса, выставив дикие глаза. На мгновение мне стало её жалко. Она смотрела на банку с тушенкой. Она ужасно голодная. Я схватил банку, чуть подошёл. Кошка остервенело взревела, провалившись в тьму. Я осторожно положил банку на бордюр рядом с колёсами. Выждал. Через минуту кошка высунула морду. Любопытно взглянула на банку. Принюхалась. И в мгновение подпрыгнула к ней, чем меня перепугала снова.

'Дикая кошка, — подумал я. — Может, год назад была домашней, со своим домом, кормильцем. Как ей удаётся жить в радиации целый год? Как ей вообще удаётся жить?.. Видимо, не очень' — я посмотрел на облезлые тело с многочисленными ранами и ссадинами, жадные до ужаса глаза, на то как она вытягивается к банке, слизывает остатки, грызёт её, раздирает когтями.

— Как ты живёшь в этом мёртвом городе? — вслух сказал я. Она услышала. Недоверчиво посмотрела. — Интересно, как тебя зовут? Как тебя звали? Кис-кис…

Она снова зашипела, требуя чтобы я отошёл на безопасное расстояние и не приближался. Я отошёл. Вытащил свой бутерброд, отломил кусок, бросил ломтик в её сторону и начал жевать. Прикончив банку, слизав и растерзав её полностью, она принялась проглатывать брошенный кусок.

Худая, истощавшая до костей, но тем не менее подвижная и злая, она умяла хлеб с тушёнкой раньше меня. Мне пришлой её отломить краюху, чтобы она не смотрела меня такими дикими, до боли жалкими глазами, пока я доедаю свой кусок. Она зверем набросилась на брошенный хлеб. Потом запрыгнула на помятый капот, вытянулась, скобля когтями об металл, и, заметив моё движение, сиганула в тёмный, выжженный салон. Оттуда издалось протяжное грозное шипение.

— Да нужна ты мне больно! — я спрятал нож в сумку, поправил смятые стельки башмаков и двинулся прочь. — Ну, бывай.

Я потопал дальше. Какое-то время кошка увязалось за мной — она крадучись под днищами машин, двигалась вдоль тротуара, держасть на удалении. То шумно вскарабкивалась на каркасы машин, то спрыгивала с них, то отваживалась пробежаться рядом. Я посматривал за ней. Шикал на неё. Но, подогретая халявной пищей, она не торопилась уходить.

Пройдя так со мной с километр, она, видимо, отчаялась ждать и внезапно исчезла. Больше я её не видел и не слышал. Шёл себе дальше.

Прошёл Сенную площадь и не узнал её. Лишь когда прошёл, понял, что это была именно Сенная площадь. Не поверил… Вскоре вышел на Адмиралтейский проспект. Посмотрел на столбы выгоревших деревьев, за ними разрушенное Адмиралтейство без шпиля. И подбрёл к Дворцовой площади.

За всё время движения я так и не встретил людей. Никого. Никаких больше кошек, ни собак, ни крыс. Кое-где слышался шум, но тот был далёкий и непонятный. Кое-где мерещилось движение — но то было тоже непонятно и невозможно рассмотреть… Действительно, Мёртвый Город. И, в общем, хорошо что никого не встретил и никто не попался на пути. Встреча не обещала быть радужной. В лучшем случае — перепугали бы друг друга. А в худшем? В худшем — я бы валялся мёртвым среди сотен тысяч трупов машин и людей… Ещё одна несчастная жертва войны.

***

Дальше мне идти не хотелось. Даже когда я встал с булыжника и прошёлся вдоль фасада Зимнего дворца. Я понимал, что дальше сил мне не хватит. Я уже полдня пробыл в городе и больше оставаться в нём не хотел. Меня тошнило здесь находиться. Мне осточертело здесь находиться! Мне неожиданно стало страшно, что какой-нибудь снайпер, сидящий на верхнем этаже или крыше, сейчас возьмёт и подстрелит меня. Умирать мне не хотелось. Это не входит в мои планы. Хотя планов у меня никаких, собственно, нет. Я просто чётко осознал, что жизнь, чёрт возьми, продолжается! Даже не смотря на весь этот хаос, войну, ядерную бомбардировку, миллионы смертей и вымерший, опустошённый город. Моя жизнь продолжается. И что этот мир — не мой мир вовсе — а чужой. Это чужой мир! Здесь я лишь случайный свидетель. И даже если Я, который жил в этот мире, погиб, то Я, чужой для этого мира, должен жить и не имею права здесь умирать. Каждый должен умирать в своём мире. Это закон вселенной, чёрт возьми!