Константин Кедров - Винтовая лестница
- Название:Винтовая лестница
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Константин Кедров - Винтовая лестница краткое содержание
Винтовая лестница - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Так или иначе, но можно понять враждебное отношение к вытесненным сексуальным мотивам. Гораздо труднее понять, почему отрицательную реакцию вызывают звезды. После многолетних раздумий я пришел к несколько неожиданному выводу. Вытеснение может быть не только вниз - в подсознание, но и ввысь, к звездам. Видимо, звезды и мозг - единая взаимосвязанная система. То, что вытеснено в подсознание, поднимается по неведомым каналам различных излучений к звездам и как бы загрязняет небо.
Вот, например, как видит новое звездное рождение человека Антонет Арто:
О дай нам яркий словно угли мозг
Мозг опаленный лезвием зарницы
Мозг ясновидца череп чьи глазницы
Пронизаны присутствием твоим
Дай нам родиться в чреве звездном
Чьи бездны шквал изрешетил
Чтоб ужас нашу плоть пронзил
Когтем каленым смертоносным
Насыть нас днесь Нам сводит рот
Нам пиром будет грохот шквальный
О замени рекой астральной
Наш вялый кровеоборот
Рассыпь рассыпь нас уничтожь
Рукою огненной стихии
Открой нам своды огневые
Где смерть ещё страшней чем смерть
Наш хилый ум дрожать заставь
На лоне собственного знанья
И в новой вере мирозданья
Нас от сознания избавь.
(Пер. А. Парина)
Почему же непременно ужас и "смерть страшней, чем смерть"? Уж если избавлять от земного сознания, то и такие атрибуты его, как смерть и ужас, должно преодолеть.
Вот образ чудовищного космоса, созданный Жюлем Сюпервьелем:
Ночное чудище, лоснящееся мраком,
Прекрасный зверь в росе других галактик,
Ты кажешь морду мне, протягиваешь лапу
И недоверчиво отдергиваешь вновь.
Но почему? Я друг твоих движений темных
И проникаю в глубь клубящегося меха,
И разве я не твой собрат по мраку
Здесь, в этом мире, где, захожий странник,
Держу стихи перед собой, как щит?
Поверь, тоска молчания понятна
Нетерпеливому, заждавшемуся сердцу,
Что в двери смерти горестно стучит.
Услышав робкие удары в стенку,
Смерть перебоями его предупреждает:
- Но ты - из мира, где боятся умереть.
Глаза в глаза вперив, неслышно пятясь,
В бестрепетную мглу ушло, исчезло...
И небо вызвездилось, как всегда.
(Пер. Э. Линецкой)
Шарль Бодлер, в общем-то равнодушный к небу, лишь однажды поднял взор к звездам и увидел там уже знакомый нам карамазовско-свидригайловский кошмар бездны!
Да, бездна есть во всем: в деяниях, в словах... И темной пропастью была душа Паскаля. Из бездны смерть глядит, злорадно зубы скаля, И леденит мне кровь непобедимый страх.
Томят безмолвные пугающие дали,
Ужасна глубина, сокрытая в вещах;
Кошмары божий перст рисует мне впотьмах,
Как знаки тайные на некоей скрижали.
Боюсь уснуть; ведь сон - зияющий провал
В Неведомое путь не раз мне открывал;
И мысль моя давно над пропастью повисла;
Безмерность не вместив в сознание свое,
Я жажду стать ничем, уйти в небытие...
- Ах! Знать бы только вас, о Существа и Числа!
(Пер. В.Шора)
Тут очень интересное ощущение зависания над бездной, Оно, как мы уже знаем, нашло себе прибежище в до-эйнштейновской физике в образе абсолютного пространства и времени. Кстати, враждебное отношение к теории относительности отчасти объяснимо на том же уровне. Люди не хотят отказываться от черного космоса, не хотят отказываться от вытесненных запретов. Черный космос - зверь Тиамат, тьма - это проекция нашего подсознания в высоту, своего рода черный экран. Даже светлая лестница Иакова к небу может превратиться в чудовищное наваждение, как в рассказе Ф. Кафки "Охотник Гракх".
"Бесшумно, словно скользя над водой, в гавань вошел бот... Двое матросов... спустили на берег носилки, на которых под шелковой цветастой шалью с бахромой, по-видимому, лежал человек.
...С носилок сбросили покров. Под ним лежал мужчина с косматыми волосами, с всклокоченной бородой и обветренным лицом, по виду похожий на охотника. Он лежал бездыханный, с закрытыми глазами, и тем не менее лишь по окружающей обстановке можно было предположить, что он мертв...
- ...Много лет тому назад... я сорвался с кручи... С тех пор я мертв.
- Отчасти вы и живы, - возразил бургомистр.
- ...Отчасти я жив. Мой челн смерти ваял неверный курс... я остался на земле, и челн мой с той поры плавает в земных водах... Я после смерти странствую в земных водах... Я обречен вечно блуждать по гигантской лестнице, которая ведет на тот свет... То меня занесет наверх, то вниз, то направо, то налево. Я не знаю ни минуты передышки... Вот, кажется, я взял разбег и передо мною уже забрезжили высокие врата, но миг - и я очнулся на моем челноке, застрявшем в каких-то унылых земных водах... Никто обо мне не знает, а знал бы кто обо мне, так не знал бы места, где я нахожусь, а знал бы место... так не знал бы, как удержать меня там, не знал бы, как мне помочь".
Действительно, выход к свету совсем не прост. Лабиринты Кафки и Борхеса, возникающие на этом пути, сродни реальным лабиринтам, созданным в древние времена для космических посвящений. И все-таки во все времена устремлялись рыцари света за чашей Грааля и своими путями выходили к световому конусу мира.
Битва света за чашу Грааля продолжалась в средневековой Англии. Глянем на небо глазами рыцарей Круглого стола, ищущих светлую чашу Грааля в небесном царстве. Вот престол - Плеяды. Вот священник с воздетыми руками Орион. Вот между рук его три звезды - три старца. Чаша - созвездие Чаши. Сияющий Ланселот - созвездие Персея. Об этом говорится в романе Томаса Мэлори "Смерть Артура".
"...Увидел он, как отворилась дверь в тот покой и оттуда Излилась великая ясность, и сразу стало так светло, словно все на свете факелы горели за той дверью...
И взглянул он через порог, и увидел там посреди покоя серебряный престол, а на нем священную чашу, покрытую красной парчою, и множество ангелов вокруг, и один из них держал свечу ярого воска, а другой - крест и принадлежности алтаря. А перед священной чашей он увидел блаженного старца в церковном облачении, словно бы творящего молитву. Над воздетыми же ладонями священника привиделись сэру Ланселоту три мужа, и того, что казался из них моложе, они поместили у священника между ладоней, он же воздел его высоко вверх и словно бы показал так народу.
...Шагнул он за порог и устремился к серебряному престолу, но когда он приблизился, то ощутил на себе дыхание, словно бы смешанное с пламенем, и оно ударило его прямо В лицо и жестоко его опалило".Да, небесный огонь опаляет. Во все эпохи в небесах идет битва света. Небесная битва и битва земная слились воедино в пророческой поэме Осипа Мандельштама. Поэма написана им в воронежской ссылке в феврале - марте 1937 года. Она вся пронизана предчувствием грядущей мировой войны и превращается в битву света с темнотой. Звездная, "ясно-ясеневая", чуть-чуть "красновато-яворовая" огненная аура Мандельштама достигает из окопа земли двух небес. Его череп "звездным рубчиком шитый чепец" - становится уже знакомой нам чашей небес. Он ощущает всей сетчаткой бег лучей и мчится за ними со световыми скоростями, и по уже известным законам метакода выходит к светлой чаше конуса мировых событий. Улетая туда, в горловину чаши, он видит, как мчатся обратно "белые звезды земли", становясь по законам теории относительности "чуть-чуть красными", - это знаменитое красное смещение, возникающее при разбегании галактик.Это высокая поэзия и гениальное описание антропной космической инверсии. Оно подлинно пережитое и потому пророческое. Словно поэт уже прошел сквозь войну и теперь помогает нам уже оттуда лучами своей "яворовой" ауры.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: