Аркадий Стругацкий - Пикник на обочине
- Название:Пикник на обочине
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Юридическая литература
- Год:1989
- Город:Москва
- ISBN:ISBN: 5-7260-0284-9
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Аркадий Стругацкий - Пикник на обочине краткое содержание
Захолустный городок Хармонт, затерянный где-то на просторах Канады, место, в котором никогда ничего интересного не происходит, внезапно оказывается одной из «зон Посещения» — столкновения землян с загадочной цивилизацией. Людям не удается увидеть самих пришельцев — они удаляются так же внезапно, как и появились, оставив в Зоне множество удивительных предметов и явлений, странных, необъяснимых и чаще всего губительных. (Я.Г. Тестелец)
Пикник на обочине - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Господи, да где же слова-то, мысли мои где? Он с размаху ударил себя полураскрытым кулаком по лицу. Ведь за всю жизнь ни одной мысли у меня не было! Подожди, Кирилл ведь что-то говорил такое… Кирилл! Он лихорадочно копался в воспоминаниях, всплывали какие-то слова, знакомые и полузнакомые, но все это было не то, потому что не слова остались от Кирилла, остались какие-то смутные картины, очень добрые и совершенно неправдоподобные…
Подлость, подлость… И здесь они меня обвели, без языка оста вили, гады… Шпана… Как был шпаной, так шпаной и состарился… Вот этого не должно быть, ты слышишь? Чтобы на будущее это раз и навсегда было запрещено! Человек рожден, чтобы мыслить (это Кирилл, наконец-то!..). Только ведь я в это не верю. И раньше не верил, и сейчас не верю, и для чего человек рожден, не знаю. Родился — вот и рожден. Кормятся кто во что горазд. Пусть мы все будем здоровы, а они пускай все подохнут. Кто — мы? Кто — они? Это ж яснее ясного. Мне хорошо — Барбриджу плохо, Барбриджу хорошо — Пуделю плохо, Хрипатому хорошо — всем плохо, и самому Хрипатому плохо, он только, дурак, воображает, что сумеет как-нибудь вовремя извернуться… Господи, это ж каша, каша! Я всю жизнь с капитаном Квотербладом воюю, а он всю жизнь с Хрипатым воевал и от меня, обалдуя, только одного ведь и хотел — чтобы я сталкерство бросил. Но как же мне было сталкерство бросать, когда семью кормить надо? Работать идти? А я не хочу на вас работать, тошнит меня от вашей работы, можете вы это понять? Я так полагаю: если человек работает, он всегда на кого-то работает, раб он — и больше ничего, а я всегда хотел сам, чтобы на всех поплевывать…
Он допил остатки коньяка и изо всех сил швырнул пустую флягу о землю. Фляга подскочила, сверкнув на солнце, и укатилась куда-то — он сразу забыл о ней. Теперь он сидел, закрыв глаза рука ми, и пытался уже не понять, не придумать, а хотя бы увидеть что-нибудь, как оно должно быть, но опять видел только рыла, рыла, рыла… зелененькие, бутылки, кучи тряпья, которые были когда-то людьми, столбики цифр… Он знал, что все это надо уничтожить, он хотел это уничтожить, но догадывался, что если все это будет уничтожено, то не останется ничего. Ровная голая земля. От бессилия и отчаяния ему снова захотелось прислониться спиной и откинуть голову. Он поднялся, машинально отряхнул штаны от пыли и начал спускаться в карьер.
Жарило солнце, перед глазами плавали красные пятна, дрожал воздух на дне карьера, и в этом дрожании казалось, будто шар приплясывает на месте, как буй на волнах. Он прошел мимо ковша, суеверно поднимая ноги повыше и следя, чтобы не наступить на черные кляксы, а потом, увязая в рыхлости, потащился наискосок через весь карьер к пляшущему и подмигивающему шару. Весь он был покрыт потом, задыхался от жары, и в то же самое время морозный озноб пробирал его, он трясся крупной дрожью, как с похмелья, а на зубах скрипела пресная меловая пыль. И он уже больше не пытался думать. Он только твердил про себя с отчаянием, как молитву: «Я животное, ты же видишь — я животное. У меня нет слов, меня не научили словам, я не умею думать, эти гады не дали мне научиться думать. Но если ты на самом деле такой… всемогущий, всесильный, всепонимающий, то разберись! Загляни в мою душу, я знаю — там есть все, что тебе надо. Должно быть. Душу-то ведь я никогда и никому не продавал! Она моя, человеческая! Вытяни сам из меня, чего же я хочу, — ведь не может же быть, чтобы я хотел плохого!.. Будь оно все проклято, ведь я ничего не могу придумать, кроме этих его слов — «СЧАСТЬЕ ДЛЯ ВСЕХ. ДАРОМ, И ПУСТЬ НИКТО НЕ УЙДЕТ ОБИЖЕННЫЙ!»
Интервал:
Закладка: