Фрэнк Херберт - Дюна

Пол узнал на первый раз достаточно. Он чувствовал нетерпение отряда и понимал, что является причиной задержки. Он спросил себя, следует ли справиться о местопребывании матери и Чани, и по выражению лица Стилгара понял, что это было бы ошибкой.

Посмотрев в лицо Хары, он настроил свой голос на такую интонацию, чтобы вызвать в ней страх и благоговение:

— Покажи мне жилище, Хара! О твоей молодости мы поговорим в другое время.

Она отпрянула на два шага, метнув испуганный взгляд на Стилгара.

— У него сверхъестественный голос! — выдохнула она.

— Стилгар, — сказал Пол, — я в огромном долгу перед отцом Чани. Если есть что-то…

— Это будет решать Совет, — сказал Стилгар. — Тогда ты сможешь что-то сказать.

Кивком головы он дал понять, что разговор окончен, повернулся и пошел прочь в сопровождении остальных членов отряда.

Пол взял Хару за руку и почувствовал, что женщина вся дрожит.

— Я тебя не обижу, Хара, — сказал он. — Покажи мне жилье. — На этот раз его голос прозвучал более мягко.

— Ты не прогонишь меня, когда пройдет год? — спросила она. — На самом деле я знаю, что не так молода, как была раньше.

— Пока я жив, у тебя будет место рядом со мной, — ответил он и выпустил ее руку. — Где наше жилье?

Она повела его по коридору, повернула в широкий проход, освещенный светом глобов. Каменный пол был гладким, старательно очищенным от песка. Пол, идя рядом с ней, изучал ее орлиный профиль.

— Ты меня ненавидишь, Хара?

— Почему я должна тебя ненавидеть?

Она кивнула куче детишек, смотревших из бокового прохода. Пол заметил маячившую за детьми фигуру взрослого человека.

— Я… одолел Джемиза.

— Стилгар сказал, что церемония совершилась по всем правилам и что ты — друг Джемиза. — Она искоса взглянула на него. — Стилгар сказал, что ты дал мертвому влагу. Это правда?

— Да.

— Это больше, чем сделаю я… больше, чем могу сделать.

— Разве ты не будешь его оплакивать?

— В час скорби я буду его оплакивать.

Они прошли под сводчатой аркой. Пол увидел мужчин и женщин, работающих у большой машины в просторном, ярко освещенном зале. Они, по-видимому, очень торопились.

— Что они делают? — спросил Пол.

— Торопятся закончить свою часть работы до нашего побега. Нам нужно успеть сделать много сборщиков росы.

— До побега?

— Мы уйдем, и тогда эти палачи перестанут на нас охотиться.

Пол поймал себя на том, что замедлил шаг, чувствуя важность временного момента, ощущая присутствие зрительной памяти. Однако совпадения не получилось — фрагменты, подсказанные ему памятью предвидения, были не совсем такими.

— На нас охотятся сардукары.

— Они найдут немного — два-три пустых сьетча, — сказала она. — некоторые из них найдут в песках свою смерть.

— Они найдут это место?

— Вероятно.

— И все же у нас будет время на то, чтобы… — он указал головой на свод, оставшийся далеко позади, — сделать… сборщики росы?

— Посадки продолжаются.

— Что такое сборщики росы? — спросил он.

Взгляд, который она бросила на него, был полон удивления.

— Неужели тебя ничему не учили там, откуда ты приехал?

— Учили, но не тому, я не знаю, что такое сборщики росы.

— Хай! — сказала она, и в этом слове заключалась целая фраза.

— Ну так что же это такое?

— Каждый куст, каждая травинка, которую ты видел в эрге… Как ты думаешь, они выжили бы, если бы мы их оставили без присмотра? Каждая из них заботливо выращена в собственном углублении, которые заполнены одинаковыми шариками хромопластика. Свет делает их белыми. Если ты посмотришь на них на рассвете с высокого места, ты увидишь, как они блестят. Но когда уходит вечером Солнце-отец, хромопластик снова становится в темноте прозрачным. Они охлаждаются чрезвычайно быстро. Поверхность их собирает влагу из воздуха. Струйка влаги течет вниз и поддерживает растение, не давая ему погибнуть.

— Сборщики росы… — пробормотал он, пораженный простотой и красотой подобного решения.

— Я оплачу Джемиза, когда настанет для этого время, — сказала она, как будто мысль об этом не покидала ее. — Он был хороший человек, Джемиз, но только очень вспыльчивый. Хороший был добытчик, и с детьми просто удивительный. Он не делал никакой разницы между сыном Гоффа и своим собственным сыном. В его глазах они были равны. — Она вопросительно посмотрела на Пола. — Будет ли так и с тобой, Узул?

— Такая проблема не встанет перед нами.

— Но если…

— Хара!

Жесткость его интонации заставила ее умолкнуть. Они прошли мимо другой освещенной комнаты, видимой через арку с левой стороны от них.

— Что там делают? — спросил он.

— Чинят машины, — сказала она. — К ночи они должны быть исправлены. — Она указала на туннель, уходящий влево. — Там и дальше занимаются приготовлением еды и починкой стилсьютов. — Она посмотрела на Пола. — Твой костюм выглядит, как новый, но если ему потребуется ремонт, то я сделаю все сама — один сезон я работала на этой фабрике.

Ответвления в стенах туннеля встречались все чаще. Группа мужчин и женщин прошла мимо них, распространяя сильный запах спайса.

— Они не получат нашей воды, — сказала Хара, — и нашего спайса тоже. Можешь не сомневаться в этом.

Пол посмотрел на отверстия в стенах туннеля. Он видел тяжелые ковры на высоких ложах. Перед ним мелькали комнаты, увешанные тканями, с рядами подушек вдоль стен. Люди, находящиеся в этих углублениях, замолкали при их приближении, провожая Пола глазами.

— Людям кажется странным, что ты одолел Джемиза, — сказала Хара. — Возможно, когда мы устроимся в новом сьетче, тебе придется это доказать.

— Я не люблю убивать, — сказал он.

— Стилгар говорил нам об этом, — сказала она.

Звуки говора внутри становились все громче. Они подошли еще к одному отверстию, которое было шире, чем все остальные. Там сидело много детей со скрещенными ногами.

У доски на дальней стене стояла женщина в желтом покрывале с ручным проектором в руках. На доске было изображено много различных фигур: круги, треугольники и волнистые линии, квадраты и дуги. Женщина указывала то на один рисунок, то на другой, так быстро, как только могла оперировать проектором, а дети пели в одном ритме с ее движениями.

Пол слушал голоса, которые становились все тише по мере того, как они с Харой удалялись.

— Дерево, — пели дети, — дерево, трава, дюна, песок, ветер, гора, холм, огонь, свет, скалы, жара, растительность, связующее вещество…

— У вас всегда так проходят занятия?

Ее лицо потемнело, и голос стал скорбным:

— Льет учил нас, что никогда не надо останавливаться. Льет мертв, но он никогда не будет забыт. Это закон чакобзы.

Она перешла на другую сторону туннеля и шагнула в углубление, частично закрытое прозрачной оранжевой материей.