Фрэнк Херберт - Дюна

По знаку Стилгара члены отряда припали к земле. Пол последовал их примеру, наблюдая за Стилгаром, отмечая, какими темными кажутся провалы его глаз, как ярко отливает зеленью ткань у него на шее. Потом Пол перевел взгляд на бесформенную груду у ног Стилгара и увидел выступающую из-под ткани плаща ручку бализета.

— Дух оставляет воду тела, когда появляется первая луна, — заговорил Стилгар. — Так говорят. Когда мы увидим, что поднимается первая луна этой ночи, к кому мы взовем?

— К Джемизу, — ответили голоса.

Стилгар медленно обвел взглядом собравшихся в круг людей.

— Я был другом Джемиза, — сказал он. — Когда самолет-ястреб налетел на нас у скалы, то Джемиз тащил меня в безопасное место.

Он наклонился над грудой вещей и снял покрывавший ее плащ.

— Я беру этот плащ как друг Джемиза — это право вождя. — Он взял плащ и накинул его себе на плечи.

Теперь Пол увидел все остальные вещи; тускло отливающий серым стилсьют, помятый литерьон, шейный платок с маленькой книжечкой в нем, криснож с очищенной от крови рукояткой, пустые ножны, паракомпас, дистранс, тампер, кучка металлических хуков и бализет.

«Так, значит, Джемиз играл на бализете», — подумал Пол. Инструмент напомнил ему о Гурни Хэллеке и обо всем, что было навсегда потеряно. Воспоминание о прошлом сказало ему, что некоторые линии обещают ему встречу с Хэллеком, но линий этих было мало. Они озадачивали его: «Означает ли это, что нечто, что я сделаю… что я могу сделать, может уничтожить Гурни?.. Или вернуть его к жизни?» Полу оставалось только гадать.

Стилгар снова склонился над грудой вещей.

— Для женщины Джемиза и для охраны, — сказал он. Маленькие камешки и книга исчезли в складках его плаща.

— Вождь прав, — нараспев проговорили люди.

— То, в чем Джемиз готовил кофе, — сказал Стилгар и поднял плоский круглый сосуд из зеленоватого металла. — Он будет с соблюдением особой церемонии передан Узулу, когда мы придем в сьетч.

— Вождь прав, — нараспев проговорили люди.

Теперь Стилгар поднял рукоятку крисножа и держал ее в руке.

— Для равнины похорон.

— Для равнины похорон, — отозвался отряд.

Джессика, сидевшая в кругу напротив Пола, кивнула, узнав древний обычай, и подумала: «Соединение невежества и знания, соединение дикости и культуры — не начинается ли оно с того чувства достоинства, с которым мы относимся к своей смерти?» Она посмотрела на Пола, гадая: «Понимает ли он это? Поймет ли он то, что должен сделать?»

— Мы друзья Джемиза, — сказал Стилгар. — Мы не причитаем над нашими мертвыми, как скопище дикарей.

Слева от Пола встал седобородый старик и сказал:

— Я был другом Джемиза. — Он подошел к груде вещей и взял дистранс. — Когда в засаде у Двух Птиц запас нашей воды был ниже минимума, Джемиз делился со мной последним, что у него оставалось. — Человек вернулся и сел на свое место.

«Ожидают ли от меня, чтобы я тоже сказал, что был другом Джемиза? — подумал Пол. — Ожидают ли от меня, что я тоже подойду и возьму какую-нибудь вещь?» Он заметил, что люди смотрят на него и отводят глаза. «Ожидают!»

Еще один человек встал, вышел в круг и взял паракомпас.

— Я был другом Джемиза, — сказал он. — Когда патруль захватил нас у Скалистой бухты и я был ранен, Джемиз увел их, чтобы раненые могли спастись. — Он вернулся на свое место.

Снова к Полу повернулись лица людей, и он увидел в их взглядах ожидание. Он опустил глаза. Стоящий рядом подтолкнул его и прошептал:

— Ты хочешь накликать на нас беду?!

«Как я могу сказать, что был его другом?» — подумал Пол. Еще одна фигура вышла из круга, и когда свет упал на ее закрытое капюшоном лицо, Пол узнал мать. Она взяла из груды вещей платок.

— Я была другом Джемиза, — сказала она. — Когда его дух увидел правду, он удалился и пощадил моего сына. — Она вернулась на свое место.

И Пол вспомнил скорбь в ее голосе, когда она сказала ему после поединка: «Как ты чувствуешь себя в роли убийцы?»

Снова он увидел обращенные на него лица, почувствовал гнев и страх отряда. Отрывок из книги «Культ мертвых», некогда показанный ему матерью, всплыл в его памяти. Теперь он знал, что делать.

Медленным движением Пол встал на ноги. По рядам людей пронесся вздох.

Идя к центру круга, Пол почувствовал уменьшение своего «Я», как если бы он потерял часть себя и искал ее здесь. Он наклонился над кучей вещей и взял бализет. Когда он вытаскивал его из груды, одна струна издала слабый звук.

— Я был другом Джемиза, — прошептал Пол. Он почувствовал, что слезы обжигают ему глаза, и постарался вложить в свой голос побольше силы. — Джемиз научил меня тому, что… когда убиваешь… то платишь за это. Я хотел бы узнать Джемиза получше.

Ничего не видя вокруг, он вернулся на свое место и опустился на каменный пол.

Чей-то голос прошептал:

— Он плачет…

В кругу людей поднялся шепот:

— Узул дает воду мертвому!

Он чувствовал, как пальцы касались его влажных щек, слышал полный благоговения шепот.

Джессика, слыша голоса, всем своим существом ощутила, каким строгим должен быть здесь запрет на слезы. Она сосредоточилась на словах «Он дает воду мертвому». Это был дар миру теней — слезы. Они, вне всякого сомнения, должны считаться священными.

Ничто прежде не указывало ей с такой очевидностью, как ценна вода на этой планете: ни продавцы воды, ни высохшие тела, ни стилсьюты, ни правила водной дисциплины. Сейчас речь шла о более ценных вещах: о самой жизни, о составляющих ее ритуалах и символах.

Вода.

— Я трогал его щеку, — прошептал кто-то. — Я почувствовал дар. Вначале прикосновения чужих пальцев испугали Пола. Он крепче сжал гриф бализета, чувствуя, как струны впиваются в ладонь. Потом над чужими руками он увидел лица, а на них — глаза, широко раскрытые, полные изумления.

Церемония похорон шла своим путем. Но теперь вокруг Пола образовалось пустое место, как будто члены отряда возвеличивали его этой почетной изоляцией.

Церемония закончилась тихой песней:

У ног Стилгара остался наполненный мешок. Он наклонился и положил на него ладонь. Кто-то подошел к нему, присел у его локтя, и Пол узнал Чани.

— Джемиз носил тридцать три литра, семь драхм и тридцать три малых драхмы воды племени, — сказала Чани. — Я освящаю ее сейчас в присутствии сайадины. Эккери-акаири, это вода, филлисин-фолласи Пола Муаддиба! Киви акави, никогда больше, накелас! Накелас! Будь измеренной и сосчитанной, укаир-ан! Биение сердца джан-джан-джан нашего друга… Джемиза.