Альфред Бестер - Миры Альфреда Бестера. Том 3

— Мне страшно. Дай мне твою руку.

— Мы не можем дотронуться друг до друга. В этом мире мы вне ощущений и времени. Потрясающе!

— Для исследователя — возможно, но не для меня. Мне очень страшно, Блэз. Я вижу всякие ужасы!

— И я тоже. А что ты сейчас видишь?

— Я пытаюсь найти тебя!..

— Ну и как? Удается?

— Мне показалось на миг… Нет. А ты?

— Пытаюсь разглядеть тебя.

— Тебе нравится то, что ты видишь?

— Ух как ух как ух как ух как ух как ух как ух как ух как ух как ух как ух как ух как ух как ух как ух как!

— Поцелуй меня, дурачок.

— Как-нибудь в другое пространство-время. Я пытаюсь разглядеть лабораторию.

— Блэз, ты видишь хоть что-то мало-мальски настоящее? Я — нет. Меня от этого трясет!

— Не впадай в панику, Гретхен. Мы и не можем пока ничего увидеть. Сейчас мы видим только мешанину из наших зрительных воспоминаний — как эхо ощущений в нервах после ампутации. Мне кажется, со всеми нашими чувствами сейчас такое творится.

— Но я же тебя слышу!

— Сомневаюсь. Думаю, что мы не пользуемся сейчас речью.

— А чем же?

— Мы переговариваемся на подсознательном уровне, но переводим мысли в привычную звуковую форму.

— Увидим ли мы подлинный мир id?

— Когда наши чувства выйдут из-под укрытия привычных ощущений. Они терпеть не могут встреч с неведомым, но им придется приспосабливаться. Держись, Гретхен! Прикажи своим нервам осознать, что неведомое это захватывающее приключение!

— Блэз!

— Я здесь!

— Ничего путного не вижу! А ты?

— Какие то идиотские куски чувственных воспоминаний. Мы словно новорожденные — приходится научиться совершенно новому восприятию.

— А когда научимся — что будет?

— Не знаю, но приветствую — что бы то ни было! Боже, Гретхен, какое открытие! Какой грандиозный эксперимент! Ты понимаешь, что мы первые осуществили запуск в Нуль-пространство? Значит, мы кто?

— Неганавты?

— Я хочу назад, пожалуйста!

— Потеряла вкус к приключениям?

— Потеряла смелость. Я в панике!

— Миллиграмм должен скоро кончиться, только что такое «скоро» для нуль-пространства? Здесь ведь нет времени, здесь только…

— ГРЕТХЕН!

— Не пугай меня, Блэз мне и так страшно.

— Мне кажется, что чувственные воспоминания понемногу отступают. A у тебя?

— Сама не пойму.

— Различаешь цвета?

— Уже нет.

— Различаешь какие-то образы.

— Тоже нет.

— Отлично.

Если наш Pm-полет продлится, то, может быть, Фазма-мир покажется нам таким, каков он на самом деле.

— БЛЭЗ! БЛЭЗ! ГОЛЕМ!!!

Субадар Индъдни вошел в Первую комнату для допросов. Там было тепло и темно. Доктор Блэз Шима в уютной пластиковой утробе слабо светился в темноте, накачанный успокоительными, голый, свернувшийся в позе зародыша. Играла убаюкивающая музыка, в ритме которой слышалось спокойное биение сердца. Следователи не выкрикивали вопросы ему в уши; напротив того, голоса их, раздававшиеся из темноты, были по-матерински мягкими, вплетались в общую картину уюта и покоя.