Максим Перельман - Переход

— Нет необходимости тебя осматривать, — ласково произнес он, — ты молод, и тебе пока не о чем беспокоиться.

Мне показалось, что он говорит со мной, как с ребёнком.

— Эти капсулы помогут тебе справиться с любой болезнью. Каждая из них продлевает жизнь человека на двадцать земных лет. Кроме того, если человек чем-то болен, то, приняв капсулу, он избавится от этой болезни. За следующие двадцать лет после принятия таблетки тебе не будет страшна ни одна болезнь. Ни одна болезнь не сможет проникнуть в твой организм.

Я с изумлением смотрел на баночку с капсулами, постепенно осознавая, что я держу в своих руках почти своё бессмертие.

— То есть, каждая капсула — это двадцать лет абсолютного здоровья? — шёпотом спросил я.

— Да и молодости. Ты не только не будешь стареть, но всегда будешь выглядеть тридцатилетним.

— Но сейчас мне больше.

— Ты помолодеешь.

— А если, к примеру, я порежусь?

— Рана затянется в течение нескольких секунд.

— А если в меня будут стрелять? Если будет пулевое ранение?

— Организм вытолкнет пулю, а от раны и следа не останется.

— А если меня будут вешать? Вы знаете, что такое вешать? Казнь такая.

— С этим сложнее. Но, даже если кислород перестанет поступать на какое-то время в лёгкие, и даже если все артерии будут перетянуты верёвкой, после того, как верёвка будет ослаблена, ты оживёшь.

— То есть я становлюсь бессмертным на двадцать лет после принятия капсулы?

— Почти.

— Что значит почти?

— Кровь. Нельзя терять много крови.

— Значит, если кто-то перережет мне вены, я истеку кровью и умру?

— Да нет же — рана сразу затянется.

— А если отрубят голову?

— А вот тогда, да. Но если голову немедленно поднесут после этого к шее, то всё очень быстро срастётся. Однако при большой потере крови к этому моменту капсула тебя уже не оживит.

— А если я утону?

— Ты не утонешь, — он погладил меня по голове очень холодной рукой. — Запомни, то вещество, которое в этих капсулах, делает тебя здоровым и неуязвимым к любым неожиданностям, кроме одной — большой и длительной потери крови.

«Да, да, — ликовал я, восторженно глядя на капсулы, — теперь я получил всё, всё, что можно просить у Бога и ждать от жизни. Я свободен, и надо мной не висит больше угроза болезней и смерти».

— Сколько тут капсул?

— Четырнадцать.

— Почему именно четырнадцать? — разочарованно спросил я, — почему не сто четырнадцать?

— Потому что их именно столько.

— Всего на двести восемьдесят лет?

— Да. Тебе мало?

— Конечно. Я хочу жить, пусть не вечно, но тысячи лет.

— Ты проживи без болезней и старения первые двадцать лет…

Я перебил его: — А после того, как пройдут двадцать лет, мне следует проглотить ещё одну, и я проживу ещё двадцать лет, и так — каждый раз?

— Да, если захочешь, конечно.

— Что вы имеете в виду?

— Я ничего не имею в виду, — мне показалось, что он начал сердиться, — ты проживешь двести восемьдесят лет, начиная с сегодняшнего дня, если захочешь жить так долго, если не потеряешь капсулы, не раздашь их, не продашь, не выкинешь или как-то ещё не утратишь их.

Слушая его, я вдруг очень чётко увидел себя через двести лет без родных, без друзей юности и молодости, обременённого воспоминаниями, которые никому, кроме меня, не нужны, и спросил:

— Я могу их давать кому-то ещё?

— Делай с ними всё, что захочешь.

— Если кто-то узнает, что у меня есть такие капсулы, на меня начнётся охота. Их захотят отнять, потому что это то, о чём мечтало человечество с начала своего существования — вечная жизнь. Химики разложат их на элементы и сделают такие же для всех, для всех, и люди станут бессмертны.

Говоря это, я представил, как бессмертное, юное человечество заселило каждый метр планеты Земля, и мне сделалось страшно. Но следующие слова гуманоида успокоили меня.

— Если кто-либо захочет изучить, из чего состоит это вещество, он увидит лишь желатиновую капсулу, точно такую же, что делают для лекарств на Земле. Внутри её — он не найдет ничего — там пустота. И ни один прибор на земле еще много-много лет не сможет распознать того, что в ней. Ну а твоя безопасность… Что ж, хоть ты почти неуязвим, не говори об этом никому.

— Значит, на самом деле внутри капсулы что-то есть?

— Я же сказал.

— А капсула наша? Земная?

— Да, и банка тоже.

— Вы что производите это вещество на Земле?

Тут инопланетянин снова улыбнулся:

— Это имеет для тебя значение? Нет, мы не производим его на Земле, а банка и капсулы — это для твоего удобства.

«Для моего удобства? Для моего? Снабжение меня капсулами и есть цель их встречи со мной? Но зачем?» — эти мысли проносились в моей голове, когда мои губы спокойно произнесли:

— Но вы же не знали, что встретите меня. Зачем тогда вам банка с капсулами на вашей пирамиде? Вы даете их ещё кому-то? Ещё кто-то из людей получал их от вас?

Он посмотрел на меня, потом прищурился, отчего его глаза превратились в длинные щели, и неохотно ответил:

— Да, я уже говорил, ты не единственный. Но твои вопросы неисчерпаемы. Ты знаешь всё, что необходимо для того, чтобы почти ничего не бояться и не относиться к жизни слишком серьёзно. И подумай ещё об одном — чтобы освободиться от смерти, надо освободиться от жизни. А теперь следуй за мной.

Мы прошли к выходу, дверь открылась, и я оказался в лесу около своего велосипеда.

Я смотрел, как пирамида, мерцая, становилась то прозрачной, то непроницаемой, то чётко видимой, то растворяясь в воздухе. Потом очень медленно она поднялась чуть выше деревьев, ярко засияла синим цветом, обернулась несколько раз вокруг своей оси и исчезла. Улетела ли она, или переместилась в другое измерение, а, может быть, просто стала невидимой?

Положив банку в карман, я вскочил на велосипед и через пятнадцать минут был дома. Закурив сигарету, я вышел на балкон и стал думать.

Такие потрясения, так фантастически развивающиеся события и такие невероятные встречи — вряд ли происходили в чьей-либо жизни. Я чувствовал себя избранным и не знал, как к этому относиться. Я вообще не понимал, что произошло, как жить дальше, зачем всё это и почему? Случайно это случилось именно со мной или нет? И не умру ли я сразу, проглотив капсулу? А если инопланетяне ставят на мне какие-то опыты?

Вот так я стоял на балконе, думал и решил, что Существо, с которым я общался, вселяло доверие. Да и потом, что я потеряю, съев капсулу? Ничего. И я поверил в то, что бояться нечего. Ведь его последние слова были «ничего не бойся и не относись к жизни слишком серьёзно».

Знаете, что я сделал? Я открыл банку, налил стакан воды и проглотил капсулу. Вот и всё.

Потом я несколько часов ждал, когда она начнет действовать. Я и сам не знал, чего именно жду, но предполагал, что я, по крайней мере, почувствую какой то результат. Но ничего особенного я не чувствовал, точнее сказать, в те первые часы после принятия капсулы.