Raptor - Хо

— А у нас зонтика нет. Хотя, чего волноваться? Ты же его создашь, когда дождик пойдёт, — Ольга усмехнулась.

— Оль.

— У?

— Тебе нравится небо?

— Немного пасмурное, — девушка прищурила правый глаз. — Но, в целом, симпатичное.

— Да я не об этом небе. Я о настоящем, реальном небе. Оно красивое, да? Глубокое, безграничное, чистое.

— Мне нравится смотреть на небо, и на облака. Иногда они имеют такие причудливые формы. Люблю, когда лучи солнца их освещают. Красивое зрелище.

— Расскажи мне о нём, пожалуйста.

— Рассказать? О небе? — Оля с удивлением и непониманием покосилась на друга. — Зачем? Неужели ты сам его не видел никогда? По-моему, ты можешь описать его ничуть не хуже меня.

— Я так давно не видел неба. — Женя печально вздохнул. — Простого, обычного, земного неба. Кажется вечность прошла с той поры, когда я видел его в последний раз. Я и не думал, что мне его будет так не хватать — обычного голубого неба над головой. Живописных облаков, радуги, солнца, луны, созвездий. Я скучаю по всему этому. Тоскую по тем простым, как казалось раньше, вещам, которых лишён уже так давно.

— Почему ты решил, что лишён всего этого? И небо осталось, и солнце — всё на месте, никуда не делось.

— Не-ет. Здесь ничего этого нет. Лишь туман. Всепожирающий туман. Он повсюду. Туман, туман, туман, только туман! Я смотрел на него слишком долго, и уже начал забывать, как выглядит настоящее небо. Сначала ваял его по свежей памяти — получалось неплохо. Но сейчас… Чем дольше я здесь нахожусь — тем больше забываю неповторимые черты своего родного мира. Вначале, из воспоминаний стираются мелкие, незначительные детали. Затем — более крупные, основательные. И, наконец, ты понимаешь, что это уже совсем не то. Вот — небо, и вроде похоже на настоящее, и всё в нём так, как надо, но, одновременно с этим, что-то в нём не то. Чего-то не хватает. Оно уже не настоящее, искусственное. Мёртвое.

— Ты либо слишком критичен к себе, либо напрашиваешься на похвалы. В твоих мирах небо выглядит очень реалистично, не отличить от настоящего. Это касается не только неба, но и всего, что здесь создано. Я не перестаю удивляться, как ты смог добиться такого сходства? Всё, что ты создаёшь — поражает своей уникальностью.

— Ты так считаешь, потому что ещё не успела отвыкнуть от образов реального мира. Ты слишком мало жила здесь, чтобы всецело это понять. Расхождения и несовершенство начнут ощущаться не раньше чем через месяц, — поймав взволнованный взгляд подруги, Евгений поспешил оговориться. — Но тебе не придётся прозябать здесь так долго. Ждать осталось немного.

— Мы выберемся из тумана. Одолеем Хо и выберемся. Да?

— Да. У нас нет другого выбора. Раньше, борясь с Хо, я не знал, сумею ли его победить, возможно ли это вообще? Сопротивлялся и всё. Даже моя цель была не победить его, а всего лишь не дать ему погубить меня. Своеобразная борьба за выживание. Стремление не отнять чужую жизнь, а сохранить свою собственную. Как уничтожить Хо — я не ведал. Да что скрывать? Не ведаю и сейчас. Но теперь всё иначе. Раньше я всего лишь боролся за жизнь, до последнего вздоха. А потом, когда появилась ты, моя жизнь обрела новый смысл. Не инстинктивное сопротивление хищнику, а стремление уберечь тебя от него. Я уже стал не только отбивать атаки, а начал пытаться делать ответные выпады, ища его слабое место. Надежда в моём сердце стала крепнуть. До последнего дня Хо казалось мне неприступной скалой, которую нельзя сдвинуть с места, не говоря уже про нанесение ему хоть какого-нибудь ущерба. Но последние события свидетельствуют о том, что у этого всесильного сумеречника есть-таки ахиллесова пята. Хо дрогнуло. По-настоящему дрогнуло. А это значит, что оно боится. Боится нас. Ты понимаешь? Нас!

— Если всё действительно так — то это замечательно. Пусть оно нас боится, а не наоборот, — кивнула Ольга.

— Да будет так. Я думаю, что хватит нам обсуждать это проклятое созданье. Не заслуживает оно такой чести.

— Ты прав. Хватит о нём. Давай лучше поговорим о нас.

— Давай.

Не решаясь начинать разговор на столь волнующую тему, ребята некоторое время молча глядели на воду. Затем Евгений приподнялся. В его руке появился белый кусок пенопласта, из которого он начал что-то неспешно мастерить, умело орудуя ножиком.

— Что ты делаешь? — полюбопытствовала Ольга.

— Сейчас увидишь.

Пенопластовый брусок очень быстро начал принимать форму лодочки. Женя воткнул в него несколько палочек, и стал аккуратно натягивать на них нитки.

— Кораблик? — улыбнулась девушка.

Приятель кивнул, и, вынув из кармана несколько бумажек, начал приделывать к мачтам паруса. Вскоре, в его руках уже красовался миниатюрный парусник, который он показал Ольге.

— Нравится?

— Ага. Ты настоящий мастер. Давай запустим его в плаванье?

— Это я и собирался сделать.

— А можно я его запущу?

— Конечно! — Евгений протянул кораблик подруге.

Та взяла его, полюбовалась им ещё пару минут, и, наклонившись к воде, опустила маленький парусник на её поверхность, слегка оттолкнув его подальше от берега. Кораблик проплыл немного, и остановился, покачиваясь на лёгкой зыби. Вокруг него в изобилии плавали жёлтые листья, к одному из которых он и причалил.

— Ну вот, — усмехнулась Оля. — Недалеко он от нас уплыл.

— Не хочется покидать родные берега, — ответил Евгений. — Особенно если знаешь, что уже не вернёшься обратно. Кораблики уплывают далеко-далеко, в далёкие края, в заманчивые дали. Что их ждёт там — неведомо. Но знаешь, что прекрасно? Что можно фантазировать, представляя, как твой кораблик путешествует, не ведая преград, преодолевает милю за милей, повинуясь ветрам и течениям. И когда-нибудь он причалит к берегу, где его обязательно найдёт кто-то, не важно кто. Совершенно чужой и незнакомый человек. Он возьмёт его в руки, и обязательно задумается о том, кто смастерил этот кораблик и запустил его. То есть, обо мне. И пусть он ничего обо мне не знает, и я о нём тоже, но этот маленький кораблик свяжет нас незримой нитью, и заставит подумать друг о друге. Об этом приятно думать, и пусть даже твой кораблик застрянет в кустах, или в прибрежных камнях через полчаса после начала своего плаванья. Это уже не важно. Важна сама фантазия о нём… Наверное, я несу полный бред.

— Это вовсе не бред. Это романтика.

— А что такое романтика, если не осмысленное воплощение бреда?

— Ну, это ты зря.

— Возможно. Просто в последнее время мне всё чаще кажется, что моё мироощущение идёт вразрез с основополагающим, общепринятым. То ли я застрял в детстве, то ли занимаюсь ерундой. Наверное, я сошёл с ума.

— А может быть, это все сошли с ума?

— Хм. Смелое предположение. Но в любом случае получается, что я иду против течения.