Максим Казаков - Принцип Земля

— Сначала открывают Горный дом, потом построят паром. И как только его построят… — замечталась Матильда.

— Паром уже начали строить. Сегодня читала в последнем информационном листе, у центрального входа, — поправила ее Грета.

— Уже? Ура! — захлопала Матильда. — Я последний лист еще не читала, но я же говорю, скоро!

— Через пять обиоров закончат Горный. И потом, ну, еще два обиора, может, — добавила Грета. — Так было написано.

— Девочки, а вы не знаете, мы сможем попасть в Горный, и на паром посмотреть? — спросила дама Фима.

— Конечно, сможем. На крыше нашего Белатория построили старты. Такие же будут в Горном, — рассказала Матильда. — Будут летать гоны туда и обратно.

— Сколько всего происходи вокруг! А мы с тобой, Фима, сидим и чай пьем, — засмеялась дама Бэль. — Как только откроют, обязательно с тобой полетим. Надо же посмотреть!

— Ладно, Матильда, уже пора! — поторопила Грета.

Девочки побежали и по дороге в класс встретили Франчи. Но она почему-то не торопилась.

— Франчи, Франчи! — подбодрили ее девочки. — Ты разве не торопишься в класс?

— Зачем туда торопиться? — безразлично ответила Франческа.

— Как зачем? — изумилась Матильда. — Уже скоро начнутся занятия. Нужно быть вовремя! Ты куда идешь?

— На игры.

— Тоже на игры? И мы туда. Идем скорее.

Матильда и Грета заметили, что Франческа в каком-то странном настроении. В таком они ее раньше не видели. Они даже не смогли подобрать слова, чтобы сказать Франчи, как она выглядит. А Франческа просто была сильно расстроена. Но сейчас об этом говорить было некогда. Они подбодрили подругу и втроем заторопились к школьному этажу.

После этого факультатива был еще один. Матильда и Грета разбежались по другим студиям, Франчи осталась. Но они договорились встретиться и пойти вместе на час спорта. И уже там Грета поинтересовалась у Франчи.

— Франчи! Что с тобой? Ты сегодня очень грустная.

— Карстен сегодня не пришел обедать. Наверное, обедал где-то в другом месте, — грустно ответила Франчи.

— Ну, и что теперь? Завтра придет! — удивилась Грета.

— Не придет!

— С чего ты взяла?

— Он, наверное, не хочет со мной обедать.

— Откуда тебе это знать?

— А где он тогда был?

— Ну, был занят.

— Чем он может быть занят? Все занятия идут строго по расписанию!

— Ладно тебе. Подожди до завтра.

— Он не приходил уже два дня, — добавила Франческа.

Грета задумалась.

— Все равно, мало ли что бывает. Он придет, и все прояснится, — попробовала ее успокоить Матильда. — Ты лучше вот что скажи. Ты после обеда тоже ходила на игры? Но это же твой основной предмет.

— Ничего. Это же не запрещено? Да и больше ничего интересного нет, — Франческу не успокаивали объяснения девочек по поводу Карстена, поэтому отвечала она без настроения. — Я хожу на два факультатива, а остальное время тоже изучаю игры.

— Боюсь, так ты будешь мало знать. Тебя могут не взять, — предположила Матильда.

— Ну, и пусть.

— И что пусть? Ты здесь что ли хочешь остаться? Тогда тебе придется стать дамой и учить других.

— Разве это плохо?

— Нет. Не плохо. Но я бы не хотела остаться здесь. Скорее бы нам уже выдали аттестаты.

— У тебя, наверное, будет красный и толстый, — несколько с ухмылкой предположила Франческа.

— Ой, я на это надеюсь, — ответила Матильда. — Он наверняка будет толстым. Я столько факультативов посещаю!

— А мне знаете что интересно? — сказала Грета. — Кого возьмут первым?

— А мне это совсем не интересно, — возразила Франчи. — Какая разница?

— Как же не интересно? А еще интересно, вернется ли он хоть не надолго, рассказать нам, как там, в Большом Мире? — продолжила мечтать о своем Грета.

— Так известно же! Из Большого мира вернуться нельзя! — ответила Матильда.

— Это так говорят. Но мы еще не знаем этого точно.

— Как не знаем точно, есть ли он вообще, этот Большой мир? — поддержала ее Франчи, но высказала еще более сильное сомнение. — И даже если есть, то возьмут ли туда кого-нибудь из нас. Может там и без нас хватает.

Авдей топтался в фойе университета и пытался вызвонить Ярика, но Таша помешала ему услышать гудки «занято».

— Ты сегодня никуда не торопишься? — улыбнулась она.

— Да не то чтобы… Сейчас только Ярик освободится, и летим, — ответил Авдей.

— Да? Ну, он только-только зашел к Натану Санычу. Я как раз выходила когда.

— Надеюсь, он быстро.

— Ну, да! У Натана быстро не отделаешься! — заметила Таша. — Мне Натан, представляешь, хочет на следующий год еще одних первокурсников всундучить!

— Это лучше, чем старичков, которых ты знаешь, как собутыльников, и которые тебя знают в таком же качестве, — подколол ее Авдей.

— В каком качестве? — вспыхнула Таша. — Щас как тресну.

— Тихо, тихо, — остановил ее Авдей. — А то Натан Саныч увидит, как ты уничтожаешь научные кадры. Тогда тебе не только первокурсников не дадут, но и остальных отберут.

По коридору как раз спешил Натан, за ним по обыкновению с телефоном в руке, плащом наперевес и чемоданом пытался спешить Ярик. Встретившись и распрощавшись со всеми в фойе, Ярик и Авдей побежали на выход.

— Слушай, Авдей, завтра подменишь меня на последней лекции? — попросил Ярик. — Шеф со старой работы нашел меня, очень просит продуть одни бумаги.

— Это какая будет пара?

— Четвертая.

— Подменю. Хорошо. Что-то случилось?

— Нет. Ничего не случилось. Говорит, нужно срочно позарез, а быстро у них еще никто не научился.

— Это, который Константиныч? — уточнил Авдей.

— Ян Константинович, — поправил Ярик. — Он самый.

— А продуть бумаги, это… — задумчиво повторил Авдей, пытаясь расшифровать профессиональный, видимо, термин.

— Это значит прогнать и утвердить по всем инстанциям, — пояснил Ярик, — с максимальной скоростью.

— Ты у него все еще работаешь что ли?

— Нет. Но иногда он по старой памяти просит, когда вопрос совсем не терпит. Не хочется отказывать, да и связи терять. Он хоть и махинатор, но нормальный мужик.

На следующий день в очередной администрации с очередной коробкой конфет и всем остальным, что положено по райдеру, Ярик проталкивался по людному коридору, заставленному столами, стульями и людьми, к заветной двери. Ярик старался не обращать на людей внимания, тем более не вглядываться в их разные, но одинаковые лица, словно боясь заразиться. Выражение этих лиц говорило, что люди уже для себя решили, кто они в этой жизни, и лишь иногда они позволяли себе беспомощные крики:

— Куда вы претесь! По ногам давайте еще!

— Туда же, куда и вы, — надел снова хамскую маску Ярик, припомнив, что здесь или нагло, или долго.

— Здесь все туда стоят!

— У меня по записи на четыре, — отпустил высокомерно Ярик.