Эдвар Смит «Док» - Кровавое око Сарпедиона

— СКАФАНДРЫ?

— ЕСТЬ.

— БУДЕМ СБЛИЖАТЬСЯ ДЛЯ СТЫКОВКИ.

— ПОНЯЛ.

ДюКесн коротко передал спутницам содержание диалога. Девушки тоже надели скафандры, и все трое столпились в крошечном шлюзе, из которого был откачен воздух. Резкий удар, затем — дрожь, сотрясшая оба космических корабля, когда они сблизились вплотную, удерживая друг друга полями искусственного притяжения. Наружные створки разъехались; остаток воздуха со свистом втянулся в межзвездную пустоту. На стекла шлемов, почти уничтожив всякую видимость, осели капельки влаги.

— Что за черт! — услышали они в шлемофонах приглушенный голос Ситона. — Я не могу ничего разглядеть на расстоянии фута. Где вы, ДюКесн?

— Полагаю, прямо перед вами… — Но я вижу не больше вашего, Ситон.

— С этими скафандрами всегда масса хлопот… Придется двигаться наощупь… Ладно, передавайте девушек!

ДюКесн нашарил плечо ближайшей из спутниц и сильно подтолкнул ее по направлению к переходному шлюзу, где ждал Ситон. Тот, подхватив неуклюжую фигурку в скафандре, сжал ее в объятиях с такой силой, как будто пытался через три слоя армированной резины и пластика почувствовать нежное тело своей возлюбленной. Однако Дику пришлось разочароваться. Руки в толстых перчатках уперлись ему в грудь, а в шлемофоне зазвучал незнакомый голос: «Вы ошиблись! Я не Долли! Долли следующая!»

Она действительно двигалась следом и выказала при встрече столько же страсти, сколько и сам Дик Ситон. Конечно, это не совсем походило на пылкие объятия любовников, но на первый момент им было достаточно и этой, пусть не столь интимной, близости.

ДюКесн нырнул в переходное отверстие, и Крейн навалился на рычаги, закрывающие шлюз. Давление и температура вернулись к норме; наконец-то были сброшены неуклюжие скафандры. Ситон и Дороти снова прижались друг к другу, и на этот раз никто бы не мог сказать, что их объятиям недостает тепла.

— Не лучше ли перейти к делу? — раздался резкий голос ДюКесна. — На счету каждая секунда.

— Готов согласиться, — кивнул головой Крейн. — Дело — прежде всего. Ну, Дик, как мы поступим с этим убийцей?

Ситон, который в этот момент забыл не только ДюКесне, но и обо всем на свете, обернулся.

— Засунем обратно в его лоханку, и пусть идет к дьяволу, — сказал он безжалостно.

— О нет, Дик! — воскликнула Дороти, схватив его за руку. — Он хорошо обращался с нами, а однажды спас мне жизнь! Кроме того, не можешь же ты хладнокровна убить человека, пусть даже преступника! Я знаю, что не можешь!

— Возможно, ты права, малышка, — неохотно согласился Ситон. — О’кей, я не убью его — до тех пор, пока он не представит мне подходящий случай. Но при первом же подозрении…

— Так и сделаем, Дик, — подытожил Крейн. — Возможно, он еще получит все, что заслужил, не так ли?

— Не исключено… Ситон задумался на мгновение, его лицо продолжало оставаться жестким и суровым. — Он хитер, как Сатана, и силен как бык… но единственное, на что он не способен — лгать.

Ситон внимательно посмотрел в лицо ДюКесна; черные, как ночь, зрачки выдержали пристальный взгляд его серых глаз.

— Даете ли вы слово, что будете действовать как член нашей команды, не замышляя зла и предательства?

— Да, — ответил ДюКесн, не опуская взгляда; выражение холодной неприязни на его лице не изменилось. — Но вы должны принять во внимание, что я оставляю за собой право покинуть вас в любое время — или сбежать, употребляя более мелодраматическое выражение; но, разумеется, в той ситуации, которая не окажет неблагоприятного воздействия на ваш корабль или на вас самих — вместе взятых и каждого по отдельности.

— Март, ты у нас законник, — скажи, он все предусмотрел?

— Наилучшим образом, — ухмыльнулся Крейн. — Полно, всеобъемлюще, и вместе с тем кратко.

— Ну что ж, тогда вы — член нашего экипажа, — сказал Ситон, однако руки ДюКесну не протянул. — Итак, что вам известно о сложившейся ситуации? Что нам нужно сделать, чтобы вырваться отсюда?

— Вы не сможете этого сделать — и остаться в живых, разумеется. Однако…

— Смею утверждать, что сможем. Наша энергетическая установка при необходимости способна удвоить мощность.

— Я ведь добавил: «и остаться в живых»…

Ситон, представив себе результат воздействия на экипаж ускорения, развиваемого двигателем при полной мощности, растерянно умолк.

— Лучше, что можно сделать, — лечь на гиперболическую орбиту и затем попытаться уйти от звезды. Предполагаю, что для этого потребуется как раз полная мощность. Вопрос только в одном — предпочитает ли ваш друг Крейн сначала сделать расчет, или же попробуем вырваться единым мощным импульсом, а затем осуществим окончательную корректировку?

— Думаю, второй путь лучше. Каковы ваши предложения?

— Прикиньте параметры подходящей орбиты, и — полный ход! Скажем, в течение часа.

— Полная мощность… — задумчиво произнес Крейн. — Вряд ли мне удастся выдержать ускорение… Впрочем, если…

— И я не смогу, — сказала Дороти, в глазах которой заплескалась тревога. — И Маргарет…

— …это единственный выход, то мы включим двигатель на полную мощность, — продолжал Крейн, будто не слыша ее слов, — и потерпим с часок. Вы считаете, без этого не обойтись, ДюКесн?

— Уверен, что нет. Возможно, понадобится даже большая энергия — с каждой минутой наше положение ухудшается.

— Какой выход энергии ты сможешь обеспечить? — спросил Ситон, бросив взгляд на своего помощника.

— Полную мощность — и еще процентов пять, хоть и ненадолго.

— Ну что ж, неплохо, — в раздумье произнес Ситон, как будто просто констатировал факт. — Вот как мы поступим: сдвоим свои ресурсы. ДюКесн займет кресло второго пилота, и мы начнем увеличивать мощность до тех пор, пока хоть один из нас сможет шевельнуть рукой. Будем двигаться в таком режиме час, а там… там посмотрим, многого ли удалось достичь. Идет?

— Идет, — одновременно ответили Крейн и ДюКесн, и трое мужчин принялись за работу. Мартин отправился проверить двигатели, ДюКесн — в обсерваторию, а Ситон подключил шлемы скафандров к баллонам с воздушной смесью, обогащенной кислородом. После этого он уложил Маргарет в кресло, проверил подачу газа в ее скафандр и привязал девушку страховочными ремнями. Потом он повернулся к Дороти…

Дороти уронила голову ему на плечо — он чувствовал ее теплое прерывистое дыхание, слышал тяжелые удары сердца, видел, как в фиолетовой бездне ее глаз плещется страх перед неизвестностью… Но голос ее звучал почти спокойно, когда она проговорила:

— Дик, любимый, если это конец…

— Нет, Долли, еще нет… И я уверен…

Крейн и ДюКесн закончили работу, и Дик, в последний раз стиснув Дороти в объятиях, помог ей устроиться в кресле. Крейн тоже улегся в противоперегрузочное устройство, после чего Ситон с ДюКесном облачились в скафандры и заняли места у спаренных пилотских пультов.