Александр Казанцев - Том 2. Сильнее времени
- Название:Том 2. Сильнее времени
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Молодая гвардия
- Год:1977
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Александр Казанцев - Том 2. Сильнее времени краткое содержание
Во второй том включены рассказы о загадке Тунгусского метеорита, об удивительных шахматных партиях и другие. Раздел «Размышления фантаста» посвящен следам возможных посещений Земли инопланетянами. Роман «Сильнее времени» повествует о далеком будущем. Герои произведения осуществляют необычайные научные идеи, встречаются с братьями по разуму во вселенной. Отточенность литературной формы соединена с богатством фантазии: подсчитано, что в романе более ста научных и технических гипотез.
Иллюстрации художника Ю. Г. Макарова.
http://ruslit.traumlibrary.net
Том 2. Сильнее времени - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Виленоль выжидательно смотрела на Петю и подвижного лукавого его спутника, старалась отгадать: почему и Костя здесь?
– Значит, начинать с Японского моря? – непринужденно опросила она.
– Сейчас расскажу. Для того и пришел.
– Для того и пришли, – загадочно добавил Званцев.
– Ну как? Прикинул? – спросил его Петя.
– Получается. Как в мемуарах! – кивнул Костя.
– Что получается? Где? В Высшем ученом совете?
– Вот именно. Там и получается, – улыбнулся Петя. – Когда мы с Матсумурой вошли в зал, он оказался пустым. На возвышении восседал только академик Франсуа Тибо, председатель комитета. Перед ним концентрическими кругами – это очень важно для тебя! – амфитеатром, как в театре, располагались вместо кресел одинаковые цилиндры.
– Почему цилиндры? – удивилась Виленоль. – А члены комитета?
– Ни одного.
– А зачем им там быть? – задал странный вопрос Званцев.
– Жак Балле, дежурный секретарь, усадил нас с Матсумурой рядом с председателем, потом подошел к маленькому пульту… и почти все места в зале вдруг оказались занятыми. Несколько цилиндров оставались неосвещенными, все же остальные словно исчезли.
– Банальный эффект присутствия. Голография. Стереовидение, – беспечно заметил Званцев. – Немного устарело. Теперь это можно делать без всяких цилиндров. Изображение возникает в воздухе.
– Не понимаю, – сказала Виленоль. – Впрочем, что же было на комитете?
– Это не так важно. Одобрили наш проект. Наметили разработку подобных же проектов для других морей и океанов. Однако самое важное в том, что сказал Костя. Для тебя.
Догадка осенила Виленоль:
– Уж не хотите ли вы переносить мое изображение на любое расстояние?
– Ваше изображение будет ничем не хуже изображения якобы присутствовавших в Цюрихе людей. На сетчатке глаз зрителей, разумеется, – пояснил Костя.
– И вы хотите?.. – начала Виленоль, боясь вымолвить заветное.
– Я хочу этого, но не умею, – засмеялся Петя. – А вот Костя берется сделать так, чтобы ты могла на самом деле, находясь здесь, как бы перенестись отсюда, скажем, на сцену театра. Твои партнеры по спектаклю будут рядом с тобой, хоть и не выйдут из театра. Трубки легко замаскировать. Зритель и не догадается.
Виленоль потянулась с кровати к Пете, обняла и поцеловала его, потом Костю Званцева.
Голова у нее закружилась от счастья. Вот они, ее Гераклы, которые «палицей Знания» разбивают оковы.
– Согласятся ли в театре? – забеспокоилась Виленоль.
– Уже согласны. Одни твои репетиции потрясли театральный мир. Тебя ждут. И с академиком Руденко мы договорились. Костя займется здесь установкой аппаратуры.
– Не сложнее квадратуры круга, – заметил Костя. – Вы меня убиваете. Квадратура круга неразрешима.
– В десятичной системе счисления. А если применить семеричную систему, как это делали египтяне за две тысячи лет до Архимеда, то «архимедово число» с достаточной точностью можно выразить простой дробью.
– Как жаль, что я в этом мало понимаю. Но я готова сыграть на сцене хоть жену фараона, хоть защитницу Сиракуз.
– Театр предлагает тебе сыграть Анну Каренину.
– Это же Аннушкина любимая роль!
– Оставляю тебе роман Толстого. Прочитай, вживись в ту эпоху. Режиссер и твои партнеры будут навещать тебя.
– Роман Толстого? Я его знаю наизусть. Я уже мысленно в девятнадцатом веке! Я знаю, как тогда одевались, как причесывались, как ходили, как садились, как говорили и даже думали!.. Наука допускает лишь одну машину времени – воображение! Оно уносит меня!
– Воображение! – многозначительно повторил Костя. – Это свойство, которое отличает человека от всего живого. – И он тотчас переделал старинные шуточные стишки:
Не яйцо воображало,
Не петух воображал!
Человек – «воображало»!
Нет других воображал!
– Ты поэт или мудрец! – восхитился Петя.
– Я бы и лошадей мог продавать, – сверкнул глазами Костя.
Виленоль проводила своих Гераклов, проводила, сколько позволили ей ее оковы…
Глава пятая. Анна
Исполнительницы главной роли спектакля на сцене не было. Виленоль находилась в серебристой комнате Института жизни и двигалась по ней, стараясь не обнаружить скрытых трубок, которые соединяли ее с искусственным сердцем и почками… Кроме замаскированных медицинских аппаратов, в серебристой комнате стояли теперь привезенные Костей Званцевым видеокамеры. Они передавали на сцену театра изображение Виленоль, одетой в белое с шитьем платье Анны Карениной.
Там, на сцене, не ставили декораций. Перед залом была как бы сама жизнь. Ее воспроизводили во всех деталях старины с помощью видеоэкранов, на фоне которых перемещалось изображение Виленоль.
Анна Каренина была на террасе одна. Она ожидала сына, ушедшего гулять с гувернанткой.
Анна смотрела сквозь раскрытые стеклянные двери. В них виднелся сад с настоящими деревьями и аллея, покрытая лужами, на которых вскакивали веселые пузыри от начинавшегося дождика. Все это было подлинным, «в объеме и цвете», перенесенное сюда «методами видеоприсутствия».
Анна не слышала, как вошел Вронский. Он был коренаст, спокоен, тверд, одет в ладный мундир. Движения его были сдержанны и спокойны.
Он восхищенно смотрел на нее. Она оглянулась. Лицо ее, мгновение назад задумчивое, сразу разгорелось, запылало.
– Что с вами? Вы нездоровы? – спросил он, покосившись на балконную дверь, и сразу смутился.
– Нет, я здорова, – сказала она, вставая и протягивая руку в кольцах. – Ты испугал меня. Сережа пошел гулять. Они отсюда придут, – она указала в сад..
Виленоль – Анна произносила ничего не значащие слова. Но у нее при этом так дергались губы, что зритель невольно чувствовал бурю чувств, скрываемых этой светской женщиной.
Артистка угадала выразительную скупость Великого художника и старалась его же средствами открыть внутренний мир его героини.
– О чем вы думали?
– Все об одном, – упавшим голосом произнесла Анна и улыбнулась.
И эта улыбка так не вязалась с тоном произнесенной фразы, что снова подчеркнула боль и волнение Анны.
– Но вы не сказали, о чем думали. Пожалуйста, скажите, – настаивал Вронский.
Анна повернулась к Вронскому. Она молчала, но мысль «сказать или не сказать» отражалась в сменяющихся каким-то чудом румянце и бледности ее лица.
– Скажите, ради бога! – умолял Вронский.
И в это мгновение Анна исчезла, исчезла вместе с лейкой, которую взяла в руки.
Вронский остался на прежнем месте, а Виленоль – Анны не было…
– Ради бога!.. – с неподдельной искренностью умолял растерявшийся актер, продолжая протягивать руку к пустому месту.
За балконной дверью дождь усилился, по лужам вместо пузырей прыгали фонтанчики.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: