Raptor - Тенебрариум

Ближе к утру, я всё ещё старался отгонять от себя траурные мысли, хотя здравый смысл всё упорнее заставлял меня смириться с неизбежностью. Что же мне теперь делать? Придётся идти к Флинту. Это, конечно, не Райли. Цацкаться и нянчиться он со мной не будет, но, прибившись к нему я, по крайней мере, буду защищён от нападок местных тварей.

С этими мыслями я продолжал лежать в темноте, таращась в чёрную дыру потолка, и не выпуская безжизненную руку своей самой лучшей подруги.

Утром Райли не стало. Синее солнце неестественно заливало улицу, создавая эффект светофильтра, который обычно используют в кино, чтобы показать «светлую» ночь. Кто-то протяжно провыл вдалеке, словно прощаясь.

Мы стояли возле свежей могилы, выкопанной во дворе дома. Я, Котя, Флинт и Водзорд.

— О, природа, — вздохнул отшельник. — Она была такой перспективной. Печально терять столь уникальный образец.

— Да какая разница? Если бы её не убил Грязный Гарри, то убил бы я, — ответил Флинт.

— Что ты мелешь? — осадил его я.

— А что? Я всегда говорю то, что думаю.

— И становишься похожим на Грязного Гарри.

— Ну, ты уж загнул, Писатель. И вовсе я не такой. Изгнанники иногда погибают, такое случается. Сегодня она, завтра, может быть, я.

— Просто признай, что сморозил глупость.

Мы замолчали.

На могиле вдруг распустились большие, яркие цветы, которые тут же завяли и отвалились от стеблей. Сверху прилетела арбалетная стрела с двумя парами пчелиных крылышек. Она погудела сначала надо мной, потом над Флинтом. Тот отмахнулся.

— Да отвяжись ты.

— Неисповедимы пути природы нашей! — поповским тоном изрёк Водзорд. — И все мы в ней, аки капли росы на шаткой травинке.

— Сдавайся плазме. Пройди через туман, — прозвучал чей-то клокочущий голос.

На мои плечи легла пара чёрных когтистых рук с длинными пальцами. Я попытался обернуться, но руки тут же усилили захват, не давая возможности двигаться.

— Не нужно.

— Ты ещё кто?! — воскликнул я.

— Ты знаешь.

— Хо?

— Угадал.

— Почему ты меня держишь?

— Хочу, чтобы ты подождал.

— Я не могу ждать.

— А придётся. Твоё рвение не должно ставить проект под угрозу.

— Что мне до твоего проекта? Я просто хочу выжить.

— Пока что другого от тебя и не требуется.

— Ты не понимаешь меня, Хо. Без Райли я всё потерял, для меня всё пропало.

— Не драматизируй всё так, Писатель. Ведь это не её имя вышло из холодных волн Карского моря. А значит, пока ещё ничего не пропало.

— Что мне до твоих непонятных метафор? В них нет ни смысла, ни помощи. Доселе, одна лишь Райли мне помогала. Теперь, когда её нет, я не знаю, что мне делать.

— Ты думаешь, что для спасения тебе нужна Райли?

— Мне без неё очень плохо.

— То есть, если бы она жила — ты бы ответственнее относился к проекту?

— Я бы всё за неё отдал.

— Значит, придётся возвращать её в проект.

— Как? Ты что, можешь воскресить её?

— Нет, конечно. Но в моей власти не убивать её…

— Я не понимаю.

Мой взгляд упал на могильный холмик, и я увидел, что с него упал камешек. Потом ещё один. Земля в том месте начала осыпааться.

— Что это? Она же… Она что? Живая?! — я дёрнулся, но лапы Хо цепко удерживали меня на месте.

— Не рвись, Писатель. Обстановка в мире нестабильна. Когда у одних солнце стоит в зените, у других оно оказывается в надире…

— Отпусти! Ей надо помочь!

— Хо! Хо!

— Флинт! Водзорд! Что же вы стоите, как истуканы?! Помогите ей выбраться!

Те не отреагировали. Чем больше я вырывался, тем глубже впивались в моё тело выпускные когти Хо.

— Пройди через туман. Слышишь? Пройди через туман.

— Флинт! Водзорд!

От моих криков они вздрогнули и начали разваливаться, как старый цемент, обнажая уродливый каркас арматуры. Маленьким взрывом, от могилы взметнулась земля, и наружу показалась грязная рука с содранными ногтями.

Истошно закричав, я проснулся, и услышал свой собственный хрип. Когда я успел заснуть? Всю ночь глаз не смыкал. Наверное, уже к утру нечаянно отключился, не в силах совладать с усталостью. Значит, это был только сон. Значит, не всё ещё потеряно. Поднявшись, я первым делом посмотрел на Райли. Солнечный свет озарял её серое лицо и свисающую с кровати руку.

Я поднёс зеркальце к её губам. Не потеет. Пощупал пульс — сердце не бьётся. Значит всё. Ушла.

— Не-ет, нет, нет, нет… Ну что же ты? Ну, как же ты могла? Зачем? — я встряхнул её за плечо. — Почему ты не боролась?! Почему меня бросила…

К горлу подкатили рыдания. Уткнувшись лицом в грудь Райли, я протяжно заскулил. Горе и страх не позволяли мне даже поплакать по-человечески. Лишь выдавливали жалкое повизгивание. Жизнь словно оборвалась, и дальнейшая борьба потеряла всяческий смысл. Больше всего мне хотелось умереть рядом с ней, закончив всю эту идиотскую фантасмагорию.

Всхлипывая, я прижимался к окоченевшей груди моей бедной изгнанницы, и более ни о чём не думал. Ни о себе, ни о будущем, ни о мире, оставленном по ту сторону Периметра. Я превратился в песчинку, летящую в бездну необъятной пропасти. Сколько ещё осталось лететь? Какая разница? Смерть — это избавление…

К затылку прикоснулось что-то горячее. Я, было, подумал, что это рана на голове даёт о себе знать. Но волосы вновь шевельнулись от дуновения, и стало ясно — к ране они не имеют никакого отношения. Шмыгнув носом, я нащупал в складках постели оброненное зеркальце, и приложил к подбородку Райли. Сначала зеркало оставалось прозрачным, но вдруг, когда я уже почти потерял надежду, поверхность его помутнела.

Не веря собственным глазам, я приблизил своё лицо к лицу девушки так близко, что едва его не касался, ловя очередной её выдох, и не веря собственному счастью. Тут она открыла глаза, затянутые мутной пеленой, но всё-таки живые.

— Писатель?

— Господи, Райли, как же ты меня напугала! Я думал, что ты умерла! Как ты себя чувствуешь?

— Не очень. Но я сумела остановить утечку энергии. Ещё бы немного и…

— Я в тебя верил! Я знал, что ты справишься!

— Погоди ещё. Система жизнеобеспечения восстановлена, но кризис не миновал. Пришлось замедлить все процессы в организме настолько, насколько это возможно. Это помогло. Но чтобы войти в прежний режим требуется много энергии. А она восстанавливается слишком медленно.

— Восстановится. Всё восстановится. Будешь в порядке.

Райли пришлось несладко, и до полного выздоровления оставалось ещё много времени. Изгнанники регенерируют на порядок быстрее людей, но из-за тяжелейших травм, вкупе с колоссальными энергозатратами, ей пришлось отлёживаться несколько дней.

В первый день было тяжелее всего. Я практически ни разу от неё не отходил. Состояние хоть и стабилизировалось, но всё ещё оставалось крайне тяжёлым. Только к обеду больная окончательно восстановила дыхание и сердцебиение. Она, наконец, смогла говорить, не выдыхаясь. Значит скоро пойдёт на поправку.