Митчел Уилсон - Живи с молнией

Максуэл предложил выпить, но Эрик уговорил его подождать несколько минут. Они сели в кресла так, чтобы Эрику был виден лифт. Эрик бесконечно обрадовался этой случайной встрече: она помогала ему избавиться от угнетенного настроения, вызванного происшедшей наверху сценой.

- Сколько мы с тобой не виделись? - спросил Максуэл. - Лет шесть-семь, пожалуй? Бог ты мой, а как будто со времени Колумбийского университета прошла целая вечность. Словно все это было в другом мире. Я теперь работаю в авиационной промышленности. Я - идущий в гору молодой магнат, но из уважения к моему академическому прошлому меня называют "док" [фамильярное сокращение слова "доктор"]. Раньше меня просто мороз по коже драл, когда я это слышал, а теперь - привык. _Док_! О, господи!

- Судя по твоему виду, тебе неплохо платят за то, чтоб ты к этому привыкал.

- Как раз денег-то у меня и нет, - засмеялся Максуэл. - Раньше у меня водились денежки, но эта стадия уже позади. Сейчас я такая важная птица, что могу жить и в кредит. Можешь себе представить, у меня долгов на двадцать тысяч! Говоря по чести, сознавать, что ты можешь пойти и занять такую уйму денег, гораздо лучше, чем иметь их. Только когда речь идет о подобной сумме, уже не говорят слово "долг".

- Расскажи все с самого начала, - сказал Эрик. Он заметил, что Максуэл оглядел его единственный выходной костюм, который он носил уже три года, его потертую серую шляпу и все, что было на нем. И Эрик улыбнулся, догадавшись, о чем думал Максуэл. - С той поры, когда ты был таким, как я, - добавил он.

Максуэл снова засмеялся.

- Ладно, начнем с той поры, когда я был таким, как ты. Поехал я в университет штата Вашингтон, и оказалось, что там не очень-то развернешься в смысле научной работы - одно только преподаванье. А ведь ты знаешь, как трудно заняться каким-нибудь исследованием, когда вокруг тебя никто ни черта не делает. Наконец одной из тамошних авиационных компаний, фирме "Тернер", неожиданно понадобились особые аэродинамические расчеты; представители ее явились в университет, и я случайно встретился с ними у декана. Оказалось, что требуется разрешить довольно несложную проблему из области классической гидродинамики, но они сразу уверовали в мои необычайные способности. Я делал им еще кое-какие расчеты, а потом знаешь ведь, работа в лаборатории дает некоторый опыт в технике - я придумал несколько технических усовершенствований. Они предложили мне место и три тысячи пятьсот долларов в год. А в университете я получал две тысячи пятьсот и еле сводил концы с концами. Семью даже не мог одеть. Жить было трудно, а главное, черт возьми, я знал, понимаешь, _знал_, - упирая на это слово, Максуэл, казалось, стремился убедить не столько Эрика, сколько самого себя, - я наверняка знал, что мне никогда не сделать ничего существенного для науки. Я подумал-подумал, да и согласился на предложение Тернера. Сначала я побаивался, как бы меня не замучила совесть за то, что я бросил чистую науку, - знаешь ведь, как мы с ней носимся, - а на деле оказалось, что мне стало гораздо легче: я избавился от ответственности, которая была мне не по плечу. У Тернера я прослужил два с половиной года и стал большим специалистом в своем деле. Потом подвернулась другая компания - она старалась вытянуть у правительства крупный авиационный заказ и охотилась за всякими дельными предложениями в смысле увеличения скорости самолетов. Я решил попытать счастья и связался с ними. И когда они в конце концов добились заказа, я сразу вошел в почет. Клянусь тебе, я тут был вовсе ни при чем. Любой специалист по механике, любой инженер знает в миллион раз больше меня, но я помалкивал и ходил с умным видом. Бог ты мой, как высоко можно залететь таким манером! И вот, значит, теперь я _док_ Максуэл, ученый на службе авиационной промышленности!

- Но ты как будто говорил, что стал дельцом?

- Да, недавно. Несколько месяцев назад я встретился с одним парнем, его зовут Артур Джеймс Форрест - ты на днях услышишь это имя. Он не отличит самолета от бумажного змея, но умеет добывать деньги, и ему захотелось заняться авиацией, Он мне предложил... Ну, словом, знаешь что, - перебил он сам себя, - я сейчас на верной дороге. У Форреста большие деньги, а те двадцать тысяч - просто маленький подарок в счет будущего. Мне еще никогда не жилось так интересно, и мне это нравится. Все вокруг меня толкуют о миллионах и верят в них. Я и сам начинаю верить.

- Сколько же времени ты уже не был в университетских лабораториях?

- Бог его знает. Конечно, конструкция опытных самолетов - тоже своего рода исследовательская работа. Та же техника, тот же подход к разрешению проблем, и когда заканчиваешь работу, то своими глазами видишь результаты. Ну, а ты что делаешь?

Эрик махнул рукой.

- Это длинная и невеселая история.

- Ты женат?

- Конечно, - сказал Эрик. Ему было как-то странно объяснять то, с чем он так крепко свыкся. - Я женился на Сабине.

- На Сабине? А кто это? Я ее знаю?

- Как так? Ведь я с ней познакомился у тебя на свадьбе.

Максуэл просиял, точно все это было делом его рук.

- Кто бы мог подумать, - несколько раз повторил он. Затем он снова стал уговаривать Эрика пообедать вместе, и Эрик вспомнил о Фабермахере.

Он пошел к телефонной будке и позвонил наверх. В трубке долго раздавались гудки, и наконец ответил голос Эдны. Эрику стало досадно, что подошла она, а не Хьюго. Эдна говорила прерывисто, словно запыхавшись:

- Вы не обидитесь, если мы сейчас не сойдем? Скажите, где вы будете, мы придем попозже.

Он зажмурился, и на секунду в черноте за закрытыми веками отчетливо увидел Эдну. Но Фабермахер не появлялся перед его глазами, словно его присутствие в таком месте и с такой девушкой было настолько невероятным, что даже воображение отказывалось нарисовать эту картину.

- Тогда я пойду, - сказал он. - Я встретил старого знакомого; пожалуйста, передайте Хьюго, что я вернусь поздно.

Он повесил трубку и немного помедлил. Он подумал о Мэри, и ему неудержимо захотелось позвонить ей, увидеться с нею сейчас же и после самых необходимых слов схватить ее в объятия. Вокруг кипела огромная, бурная жизнь, и лишь он один стоял в стороне, и никому на свете не было до него дела. Только сейчас Эрик понял смысл фразы "искать тревог". Он жаждал волнений и тревог.

Рука его порывисто потянулась к трубке, затем он со стуком распахнул дверь кабины и решительными шагами направился к Максуэлу, а в душе его подымалось жгучее негодование на самого себя.

3

На следующее утро он поехал в университет, и ему пришлось несколько минут дожидаться Мэри в библиотеке. Он нашел, что она стала красивее, чем прежде, но она заговорила с ним энергичным деловым тоном и сразу показалась ему чужой и далекой.