Кейт Лаумер - Гонка планет [ Авт. сборник]

— При нормальных условиях мы движемся в направлении, которое можно для удобства назвать перемещением вперед. Перемещаясь по Сети, мы движемся перпендикулярно этому вектору, то есть, иными словами, в сторону. А нулевое время… Ну, представьте себе, что оно расположено под прямым углом к обоим векторам.

Это безжизненный континуум, в котором энергия течет странным образом.

— Тогда, выходит, это не город преобразился, а я сам? Выходит, что я вышел из своего нормального континуума и попал в состояние нулевого времени?

— Именно так, — сочувственно поморгал Дзок. — Я меху себе представить, в каком состоянии вы находились, думая иначе.

— Теперь я начинаю понимать случившееся, — сказал я. — Хегруны изучают Империум из нулевого времени, готовясь к вторжению. И их техника гораздо сильнее, чем та, что имеется у нас.

Поэтому нам понадобится помощь. Как вы думаете, Дзок, окажет нам ее ваша администрация?

— Я не знаю, Байард, — почти по-человечески пожал плечами Дзок. — Но будьте уверены, я сделаю все, что будет зависеть от меня.

Я спал беспокойным сном прямо на полу возле пульта управления, но Дзок разбудил меня. Встав за его спиной, я уставился на экран. Мы находились теперь среди витых башен и минаретов — розовых, желтых, светло-зеленых, устремленных в ясное утреннее небо.

— Боже, как прекрасно! — только и мог вымолвить я. Но тут же рассудок взял верх, и я задал сокровенный вопрос:

— А где ваш дом, Дзок? Уже близко?

— О, башни Зая! — почти пропел Дзок. — Ничто не может с ними сравниться!

— Хочется надеяться, что и прием будет соответствующим, — буркнул я.

— Послушайте, Байард, — нерешительно начал Дзок, — я должен вам что-то сказать. Э-э… откровенно говоря, у наших чиновников существует предубеждение против представителей гомо сапиенс. Предубеждение, возможно, безосновательное, но с ним все же придется считаться.

— Что? Предубеждение? — это меня сильно задело. — И что лежит в основе этого недоброжелательного отношения?

— Определенные расовые черты. У вас репутация жестоких, любящих насилие, существ.

— Понимаю. Мы не столь нежны и мягки, как хегруны, например. Но мне хотелось бы задать вам один вопрос, Дзок. Не могли бы вы припомнить, кто это ввязался в драку с хегрунами и овладел шаттлом, на котором мы сюда прибыли? А?

— Да, да, и у нас есть некоторая воинственность. Но вы, наверное заметили, что даже хегруны стремятся скорее захватить в плен, чем убить, и хотя они жестоки, это жестокость равнодушия, а не ненависти. Я видел, как вы пнули одного из них, когда вас бросили в камеру. Заметили ли вы, что он даже не попытался дать вам сдачи?

— Любой начнет мстить, если с ним обращаться жестоко.

— Но только вы, сапиенсы, систематически истребляли все другие формы гуманоидной жизни в своих естественных континуумах. — Дзок теперь слегка разволновался. — Вы, лишенные волосяного покрова, в каждой линии, где вы существуете — обитаете в одиночестве! Давным-давно, при первом столкновении “лысого” человека с нормальными волосатыми антропоидами, движимые чувством стыда за свою наготу, вы начали уничтожать ваших “волосатых” братьев. И даже сегодня, после стольких лет, вы окутаны древним комплексом вины и стыда, связанным с этим истреблением ни в чем неповинных существ.

— Так что? Вы считаете нас, наше нынешнее поколение ответственным за то, что случилось или могло случиться тысячи лет назад?

— В моей части мира, — пожал плечами Дзок, — мирно сосуществуют три человеческие расы. Мы, австралопитеки, если использовать наш термин, родезианцы, отличные работники, сильные и трудолюбивые, хотя и не слишком умные, и пекинезы — производные, вы, наверное, знаете — синелицые ребята. Мы живем вместе в полной гармонии.

Каждая группа живет в своем социальном секторе и каждая вносит свой вклад в нашу общую культуру. Тогда как вы, сапиенсы, живете одни, а остальных уничтожаете.

— А как же я, Дзок? Я тоже кажусь вам маньяком-насильником? Я что, отнесся к вам с отвращением?

— Ко мне? — Дзок пораженно уставился на меня, но через мгновение расхохотался: — Кто? — он снова зашелся в смехе.

— Что вас так рассмешило, Дзок?

— Вам с вашим бедным голым лицом, вашими хилыми конечностями и дегенеративным телосложением, еще нужно преодолевать ваше естественное отвращение ко мне? — Он чуть не падал с кресла.

— Ну, если я и чувствовал отвращение, то у меня хватало тактичности не показывать этого, — обиженно проговорил я. — Не забывайте, что с моей точки зрения вы выглядите довольно… необычно.

Дзок умолк и взглянул на меня примирительно.

— Да, это так, — признался он. — И ты перевязал мне руку и выстирал мне форму.

— И умыл твою старую несчастную рожу, не так ли?

Дзок улыбнулся теперь почти пристыженно.

— Прости, старина, меня, похоже, немного занесло в сторону.

Я махнул рукой.

— Все эти разговоры, — продолжал он, — просто чушь. Забудь о них, Байард. Надо судить о человеке по его поступкам, не так ли? Но сколько же еще у нас чиновников, которые не могут избавиться от своих расовых предрассудков!

Он нерешительно протянул мне руку.

— Пустая рука, без оружия, а? — Он улыбнулся и пожал руку. — Ты хороший парень, Байард, — проговорил Дзок. — Если бы не ты, я все еще гнил бы в этой страшной камере. Я всегда буду помнить об этом и поэтому постараюсь, насколько это будет в моих силах, помочь тебе.

Он нажал на рычаг управления, переключил реле перехода в нерабочее состояние, и шум генераторов поля стих. Дзок обернулся ко мне:

— Вот мы и прибыли. Этот день может оказаться знаменательным для наших рас.

Мы вышли на широкий простор площади, окруженной деревьями, с яркими геометрическими клумбами и фонтанами, искрящимися в лучах солнца. По площади бродили тысячи австралопитеков, прогуливающихся и спешащих куда-то с важным видом, который был отличительной чертой чиновников не только у нас, но и, как видно, здесь. Не странно ли?

Одни были одеты в струящиеся балахоны, похожие на арабские джеллабы, на других были только разноцветные панталоны и куртки. То там, то тут в толпе мелькала белая форма агентов. Наше неожиданное появление в самой гуще толпы вызвало небольшое замешательство, но мой вид вызвал у них ропот негодования. Я заметил, как морщатся носы у одних, как враждебно поглядывают на меня другие. Кто-то что-то крикнул Дзоку. Он ответил и крепко взял меня за руку.

— Извини, Байард, — пробормотал он.

Дзок помахал рукой небольшому самолетику, кружившему над нами. Я подумал, что это вертолет, но потом заметил, что у него нет несущих винтов. Аппарат начал снижаться, выпустив большой прозрачный парашют. Похожий на Дзока пилот, блеснув рядом прекрасных зубов, посмотрел на меня. Челюсть у него прямо-таки отвисла.