Питер Уоттс - Рифтеры

Какой‑то звук, нечто среднее между кашлем и смехом.

– Сомневаюсь.

Перро глубоко вздохнула:

– Ты... ты стала очень популярной, понимаешь. Люди о тебе говорят. Кто‑то из них, наверное, тебя оберегает.

– От чего же?

– Не знаю. Может, от тех, кто устроил землетрясение.

– И что ты об этом знаешь? – Голос Кларк чуть ли не бил по ушам.

– Погибли миллионы, – ответила Перро. – И ты знаешь, почему. Только поэтому ты опасна для всех дурных людей.

– Значит, ты так думаешь.

– Ходят такие слухи. Я сама не знаю.

– Ты вообще как‑то слишком мало знаешь, не на­ходишь?

– Я...

– Ты не знаешь, кто я. Не знаешь, чего я хочу и что еде... Не знаешь, кто они и чего хотят. Просто сидишь и позволяешь собой пользоваться.

– А чего хочешь ты?

– Не твое собачье дело.

Перро покачала головой:

– Я помочь тебе стараюсь, между прочим.

– Дорогая, я понятия не имею, существуешь ли ты на самом деле. Почем знать, может, тот пацан из Саут‑ Бенда решил порезвиться.

– Из‑за тебя что‑то происходит. Что‑то настоящее. Можешь сама посмотреть, если мне не веришь, весь Водоворот говорит. Ты вроде как катализатор. Даже если не понимаешь этого.

– И вот тут на сцену выходишь ты, причем не задаешь никаких вопросов.

– У меня есть вопросы.

– Тогда нет ответов. Может, я террористка. Или жарю детей на вертеле. Ты же не знаешь, но все равно прибежала с высунутым языком.

– Слушай, – оборвала ее Перро, – что бы ты ни делала, это...

«...не может быть хуже того, что уже есть...»

Она замолчала, пораженная этой мыслью и благодарная сама себе, что сдержалась, не сказала. С абсурдной уверенностью Су‑Хон чувствовала, что за семьсот километров от нее Кларк улыбается.

Перро попыталась снова:

– Слушай, я, может, и не знаю, что конкретно про­исходит, но понимаю – идет какой‑то процесс, и он вращается вокруг тебя. Могу поспорить, далеко не все, кто в курсе происходящего, находятся на твоей стороне. Можешь считать меня чокнутой. Прекрасно. Но даже я не рискнула бы проходить контроль в аэропорту с таким излучением, которое выдают твои имплантаты. Я бы убра­лась отсюда прямо сейчас и на ближайшее будущее забыла бы о полетах. Есть и другие способы путешествовать.

Су‑Хон стала ждать. Вокруг мерцали тактические со­звездия.

– Ладно, – наконец произнесла Кларк. – Спаси­бо за подсказку. Но у меня тоже есть для тебя совет. Перестань мне помогать. Помогай тем, кто хочет меня уничтожить, если сможешь их найти.

– Господи боже, ради чего?

– Ради самой себя, Сузи. Ради всех, кто тебе дорог. Амитав был... он не заслужил такой участи.

– Нет, конечно, не заслужил.

– Девять километров, говоришь?

– Да. Там выжгли все дотла.

– Думаю, это только начало. Отбой.

Звезды померкли вокруг Су‑Хон.

«Интересно? Ответь».

Странно видеть такую подпись под биохимическим графиком: тот походил на скособоченный крест из атомов углерода, кислорода и водорода – хотя нет, минутку, тут и сера затесалась, и азот на одной из перекладин, прямо там, где бы вбили гвоздь в запястье Иисуса (правда, судя по форме этой штуки, левая рука Спасителя была бы тогда в два раза длиннее правой). Метионин, сообщил подсказчик. Аминокислота.

Только перевернутая. Зеркальное отражение.

«Интересно? Еще как».

Файл притаился в утренней выборке по Бетагемоту, тихонько себе тикая. Целых несколько часов с начала смены у Ахилла не было даже минуты, чтобы просмотреть его. Супергрипп прожигал себе путь через Глазго, а какой‑то новый микроб, питающийся углеродом – то ли мутант, то ли конструкт, никто понятия не имел, – выжрал целый кусок из Двухсотлетней дамбы, прямо из‑под ног нескольких тысяч пассажиров рапитрана. Утро выдалось насыщенное. Но в конце концов Дежарден все‑таки смог выкроить пару минут, слезть с акселерантов и передохнуть.

Он открыл файл, и тот прыгнул на него, словно на взведенной пружине.

Подсказчик с необычной услужливостью принялся объяснять, почему этот документ стоит его внимания. В обыкновенной ситуации они добывали свои сокровища, используя логические цепочки, чересчур изощренные для человеческих мозгов; по мановению волшебной палочки необходимая информация со всего мира появлялась в очереди, причем без всяких запросов. Но этот файл – он пришел с исчерпывающими поисковыми тегами, терми­нами, которые мог понять даже человек. «Карантин». «Пожары». «Станция "Биб"». «Источник Чэннера».

«Интересно?»

Никакого толку, слишком мало информации. Но как раз достаточно, чтобы привлечь внимание кого‑то вроде Ахилла. Никакие это не данные на самом деле, а наживка.

«Ответь».

* * *

– Спасибо, что заскочили на огонек, – голос, как из жестяной банки, без картинки.

Дежарден включил собственный голосовой фильтр:

– Получил ваше сообщение. Что я могу для вас сделать?

– Нас связывает взаимный интерес к биохимии, – вежливо ответил незнакомец. – У меня есть информация, которую вы можете счесть полезной. И наоборот.

– А кто вы такой?

– Я человек, который разделяет ваш интерес к биохимии и обладает информацией, которую вы можете счесть полезной.

– На самом деле, – заметил Дежарден, – вы всего лишь программа‑секретарь. Причем довольно примитивная.

Пустота не согласилась.

– Тогда ладно. Загрузите что хотите и снабдите тегами, как это свое приглашение. При следующем сканировании посмотрю и свяжусь с вами.

– Простите, – ответила программа. – Так не пойдет.

«Ну разумеется».

– А как пойдет?

– Я бы хотел встретиться с вами.

– Хорошо. Назовите время, я расчищу канал.

– Лично.

– Хорошо, так как я... Секунду, вы имеете в виду – в реале?

– Да.

– Зачем?

– Я по натуре подозрителен. Не доверяю цифровым изображениям. Я могу быть у вас через сорок восемь часов.

– А вы знаете мое местоположение?

– Нет.

– Знаете, если б я тоже не был «по натуре подозрителен», то уж точно стал бы таким сейчас.

– Тогда мы разделяем не только интерес к биохимии.

Дежарден ненавидел, когда приложения так себя вели – пытались шутить или тупо острить, желая ка­заться более человечными. Правда, в людях он эту черту тоже не переваривал.

– Если вы выберете время и место, где мы могли бы встретиться, – продолжила программа, – я обещаю подъехать.

– А откуда вы знаете, что я не в карантине?

«И если на то пошло, откуда я знаю, что ты не в карантине? Куда я, вообще, лезу?»

– Это не проблема.

– Да что ты такое? Какой‑то тест на лояльность? Тебя Роуэн натравила?

– Я не понимаю.

– Потому что вот это совсем необязательно. Уж корп‑то должен бы знать. – За кого бы ни договари­валась программа, он занимал высокое положение. Еще бы, так уверенно говорить о расходах на поездки. Если только вся затея не была чьим‑то бессмысленным хитроумным розыгрышем.