Питер Уоттс - Рифтеры

«Твою ж мать».

– Видишь? Ничто так не обречено на поражение, как попытки о чем‑то не думать. Продолжим? Подумай о заданиях УЛН за последние шесть месяцев.

«Красноглазый бабуин с...»

– Подумай о землетрясениях, о цунами. Подумай о любых возможных связях.

«А это не угроза безопасности? Разве Трип Вины не должен сейчас как‑то себя проявить?»

Землетрясения. Цунами. Он не мог выкинуть их из головы.

«А может, и проявил. Может, у меня уже конвульсии, но тела я не чувствую. Откуда мне знать?»

Пожары.

«Боже! Я сейчас все выдам...»

– Подумай об алгоритмах сдерживания и локализации. Подумай о косвенном ущербе.

«Прекрати, хватит...»

– Ты это спланировал?

«Нет! Нет, я...»

– А знал заранее?

«Да как я мог, они же мне ничего не говорят...»

– То есть выяснил потом?

«Если Трип работает, моему телу уже конец. Ах ты ж тварь, кровью блюющий серповидноклеточный урод...»

– Ты одобрил их действия?

«Это что за тупой вопрос?»

А потом ничего, очень‑очень долго.

«Ужасно себя чувствую. Эй, минуту...»

Отчаяние, вина, страх – это все химические вещества. Гормоны, нейротрансмиттеры – варево, кипящее не только в мозгу, но и в железах по всему телу. Физическому телу.

«Я все еще жив. У меня все еще есть тело, хотя я не могу его почувствовать».

– Ну а теперь поговорим о тебе, – произнес нако­нец голос. – Как у тебя последнее время со здоровьем? Не было порезов, травм? Нарушения кожных покровов?

«Я уже лучше себя чувствую, спасибо».

– Каких‑то болезненных симптомов?

– Вакцинаций за последние две недели?

– Анализов крови? Необычных реакций на рекреационные трансдермы?

– Сексуального опыта в реале?

«Никогда. Я никогда не делал подобного с живым человеком».

Тишина.

«Эй, ты там?»

С ослепительной вспышкой и грохотом рассерженного океана реальный мир обрушился на него со всех сторон.

* * *

Через какое‑то время интенсивность окружающего пришла в норму. Ахилл уставился на потолок гостиной и подождал, пока какофония окружающих звуков не со­льется в один‑единственный, похожий на шорох щетки.

«Тут кто‑то есть».

Он попытался подняться, но от острой боли в шее быстро двигаться не мог. И все же умудрился встать на ноги и не упасть. Фидбэк‑костюм кто‑то аккуратно со­брал и положил в сторону: Ахилл был совершенно голым.

Шорох доносился из ванной.

Оружия не было. Правда, Дежарден понимал, что оно и не нужно: если бы незваный гость хотел его убить, то уже давно бы это сделал. Ахилл неуверенно шагнул в сторону выхода из квартиры и чуть не врезался головой в стену: верная себе, Мандельброт выскочила ему навстречу и совершила классический кошачий маневр, восьмеркой обвившись вокруг ног.

Дежарден безмолвно выругался и, крадучись, направился к ванной.

У раковины стоял какой‑то мужчина без штанов, среднего роста, но комплекцией больше похожий на батарею Балларда. Темные волосы с проблесками седины; морской свитер грубой вязки; черные трусы, на ногах небольшие шрамы. Брюки переброшены через сушилку; он мыл ногу в ванне.

– Твоя кошка на меня написала, – сказал гость, не оборачиваясь.

Дежарден покачал головой, шея тут же напомнила о глупости столь неосмотрительного жеста.

– Что?

– Когда мы проводили сессию, – пояснил незнакомец (Дежарден взглянул в зеркало, но человек смотрел вниз, поглощенный работой). – Я так полагаю, человек в твоем положении знает о техниках Ганцфельда?

– Слышал о них.

– Тогда ты знаешь, как минимизировать внешний сигнал. Надо поставить нервные блоки на главных сен­сорных путях. Везде. Я был так же оторван от реальности, как и ты.

– Но ты мог говорить...

Незваный гость толкнул ногой поясную сумку, лежащую на полу:

– Вот это говорило. Я лишь установил дерево диалога. В общем, – он выпрямился, так и не развернувшись, – твоя тупая кошка написала на меня, пока я там лежал.

«Умница какая», – подумал Дежарден, но ничего не сказал.

– Я думал, так только собаки делают.

Ахилл пожал плечами:

– Мандельброт – немного мутант.

Незнакомец хмыкнул и развернулся.

Не то чтобы он был страшен. Если бы некто с довольно ограниченными художественными способностями решил вырезать человеческое лицо на тотемном шесте, такое изображение не каждому пришлось бы по вкусу, но определенная грубая эстетика в нем была. Повсюду – на лбу, щеках, подбородке – виднелось еще больше крохотных шрамов. И все равно – далеко не урод.

Не урод, но страшный. Да, такое определение подходило. Дежарден понятия не имел, почему он так решил.

– У тебя иммунитет к Трипу Вины, – сообщил гость. – Нет ли догадок, как до такого дошло?

Голый правонарушитель смотрел на него с опасливым любопытством, а вот страха в нем почти не чувствовалось. Когда ежедневно жонглируешь чужими судьбами и этим зарабатываешь на жизнь, как‑то забываешь о том, что другие люди – повод для беспокойства. Садбери был безопасным и законопослушным местом. Обладая чуть ли не божественной властью над реальным миром, Дежарден, наверное, забыл, каково это – по‑настоящему в нем жить.

– Кто ты такой? – спросил Ахилл.

– Меня зовут Колин, – ответил Лабин.

– Понятно. И с чего Роуэн так перевозбудилась, что решила устроить мне проверку на верность?

– Ты меня, кажется, не расслышал. У тебя иммунитет к Трипу Вины.

– Слышал я. Просто думаю, что ты несешь чушь.

– Да неужели, – с едва заметным нажимом сказал Лабин.

– Неплохая попытка, Колин, но я как бы плотно сижу на этой штуке.

– Я вижу.

– Пойми меня правильно, я не говорю, что ее нельзя уничтожить. Да я хоть сейчас могу назвать пару коммерческих энзимов, которые легко ее разложат. Определенный вид ингибитора обратного захвата тоже может сработать, как мне говорили. Вот потому у нас постоянно и проводят тесты, понимаешь? Двух дней не проходит, чтобы очередная ищейка не вынюхала мне промежность. Поверь, если бы у меня возник иммунитет на Трип Вины, об этом уже знал бы не только я, но и каждая база данных до самой геосинхронной орбиты. И самое странное, что Роуэн о таком должна бы знать в первую очере...

У него не было даже шанса пошевелиться. Не успел он и слова договорить, как Лабин оказался позади, локтем зажал ему шею, а в ухо вставил длинную изогнутую иглу, красноречиво кольнув ей барабанную перепонку.

– У тебя есть три секунды, чтобы ответить, как оно называется, – прошептал Лабин и слегка ослабил хватку, позволив жертве хоть как‑то говорить.

– Бетагемот, – задыхаясь, ответил Дежарден.

Кен снова усилил захват:

– Место появления. Две секунды. – Расслабил.

– Океан, на большой глубине! Хуан де Фука, источник Чэннера, как мне...