Питер Уоттс - Рифтеры

А еще Кларк несла в себе конец света. И никто – по крайней мере, насколько мог сказать Дежарден, – этого не заметил.

Никто из значимых фигур. Официальные новостные ленты, забитые последними сообщениями о какой‑то террористической группе или вспышке арбовируса, ничего о ней не говорили. В разведданных упоминались лишь несколько разрозненных актов нападений и саботажа; судя по всему, их совершили какие‑то анархисты или мятежники, для которых Кларк была своего рода вдохновительницей. Но в плохие времена грошовые мессии плодились как тараканы, и в базах сейчас фигурировали тысячи таких «вдохновителей» с досье потолще, чем у «Лени Кларк».

Черт побери, ни одно официальное агентство даже не заморочилось с опровержением.

Тут что‑то не сходилось. Даже у самых диких слухов есть источник – почему все эти люди принялись трубить об одном и том же, причем одновременно? И это без освещения в средствах массовой информации, а для обычного «сарафанного радио» трафик был явно плотноват.

По Лени Кларк скопилось столько материалов, что Ахилл чуть не упустил имена Кена Лабина и Майка

Брандера, те маячили по нижнему краю зоны поиска. Материала было немного – пара сотен ссылок, все появились за последние несколько дней, но тоже стра­дали от синдрома побитых адресов и заблокированных отправителей. И размножались.

«Что насчет рифтеров? Они вошли в моду, как я погляжу...»

Слова Лабина. Это у Ахилла были нейроимплантаты, но именно Кен связал все нити воедино. Дежарден же видел только несчастных психопатов в новостях, гладкие, блестящие униформы, – и посчитал все это очередной модной причудой. Фишкой. Ему ни разу не пришло в голову, что за всем этим могут стоять вполне конкретные люди.

«Так, прекрасно. Теперь я все знаю. И какая мне с этого польза?»

Ахилл откинулся на спинку кресла, провел пальцами по волосам. Никакой очевидной корреляции между тем, где видели рифтеров, и вспышками Бетагемота не было. Если только...

Он со стуком поставил ноги на пол. «Вот оно».

Руки танцевали над пультом практически автономно. Из болотистой базы выросли оси, дотянулись до границ вероятного и снова рухнули в грязь. Переменные сначала жались друг к другу, а потом рассыпались, словно стая скворцов. Дежарден схватил их, встряхнул и развесил вдоль единственной линии под названием «время».

«Вот оно. Визуальные наблюдения группируются по времени.

Так, теперь надо взять первые рапорты из каждого кластера и выбросить все остальные. Нанести координаты на карту».

– Вот это да, – пробормотал он.

Через средние широты Северной Америки протянулся резкий зигзаг, который потом заворачивал на юг. По этой же траектории распространялся Бетагемот.

Кто‑то вылавливал из Водоворота все случаи, когда видели Лени Кларк. И как только находил их, сразу подбрасывал в систему целую кучу ложных сообщений о ней, заметая следы. Кто‑то пытался замаскировать ее путь и одновременно прославить на весь мир.

«Да зачем, ради всего святого?»

Вдруг в районе затылка заработали некие синапсы.

В этом массиве данных был еще какой‑то показатель, развивавшийся по той же схеме. Естественная часть Ахилла мельком заметила его и тут же отпрянула, не давая хода интуиции. А вот оптимизированная отвернуться не смогла.

«Может, совпадение, – пришла в голову глупая мысль. – Может...»

Кто‑то постучался в дверь. Дежарден замер.

«Это он».

Ахилл понятия не имел, почему так уверен в этом. Там же мог стоять кто угодно.

«Это он. Лабин знает, где я. Наверное, подсунул мне жучка и теперь может с точностью до последнего сантиметра установить, где я...

...А еще он понимает, что я ему солгал».

Не мог не понимать. Лени Кларк заполонила весь Водоворот; со дня землетрясения Дежарден никак не мог не наткнуться на нее хотя бы раз в своих поисках.

Тук. Тук.

Без пропуска УЛН замок открыться не мог. Он и не открылся.

«Но это все равно он».

Ахилл молчал. Бог знает какие там за дверью у Лабина средства прослушки. Он открыл внешний канал и начал печатать. На все ушло несколько секунд.

«Отправить».

В коридоре кто‑то еле слышно хмыкнул. Послышался звук удаляющихся шагов.

Дежарден проверил часы: он вышел из своего офиса шесть минут назад. Еще чуть‑чуть, и его отсутствие начнет выглядеть подозрительно.

«Подозрительно? Да он же все знает, идиот! Потому и встал около двери, подал тебе знак. Ты даже на секунду его не обманул».

И все‑таки... если Лабин и знал, то ничего не сказал, а подыграл Ахиллу. Непонятно почему: по какой‑то безумной, бездушной – одним словом, рифтерской причине, но он поддержал иллюзию.

И, Боже, прошу тебя, Боже, пусть так будет и дальше.

Дежарден выждал еще тридцать секунд на случай, если его послание удостоится немедленного ответа. Не удостоилось. И снова, крадучись, вышел в пустой коридор.

У Патриции Роуэн, похоже, были другие дела.

Дверь в кабинет Ахилла была закрыта.

«Эй, Кен... э, Колин...

Да, я пошел в туалет на верхнем этаже, там рекламные ролики повеселее...

Офис Элис? Она попросила меня проверить почту, нам не позволяют заходить в ящик с внешних компьютеров...»

Он перевел дух. Нет смысла забегать вперед. Лабин может об этом даже не спросить, а в дверь постучал кто‑то другой.

«Ага, ну как же».

Ахилл зашел внутрь. В комнате никого не оказалось.

Дежарден не знал, радоваться или ужасаться, но дверь за собой запер.

А потом открыл ее снова.

Какой смысл? Лабин или вернется, или нет. Примет вызов или не станет. Но, кем бы он ни был, он уже держал Ахилла за яйца; если сейчас резко менять привычный распорядок работы, то будет только хуже.

К тому же Дежарден был уже не совсем один. В кабинете вместе с ним находился еще один монстр – правда, другого сорта. Ахилл уже мельком заметил его, когда тот маячил за схемами на экране Джовелланос. На краткий миг он позволил себе думать, что ему лишь померещи­лось; стук в дверь показался едва ли не облегчением.

Однако чудовище не исчезло. Дежарден слышал, как оно посапывает в потоках данных, словно затаилось в шкафу около детской кроватки и подергивает ручку две­ри, дразнясь. Тогда он почти уже различил жуткий силу­эт, но отвернулся, прежде чем проступили хоть какие‑то детали. Теперь же, в ожидании Лабина, ему больше нечего было делать.

Ахилл открыл шкаф и посмотрел чудовищу в лицо.

Тысячи ликов Лени Кларк.

Поначалу все казалось вполне невинным: облако то­чек сгущалось, принимая форму, отдаленно напоминавшую некий предмет родом из евклидовой геометрии, по центру которой позвоночным столбом шла ось времени. Там, где плотность была наибольшей, молва о Лени Кларк разрасталась изобильными слухами и противоречиями. Там, где она падала, истории приобретали однородность и последовательность.