Юрий Брайдер - Щепки плахи, осколки секиры
- Название:Щепки плахи, осколки секиры
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Юрий Брайдер - Щепки плахи, осколки секиры краткое содержание
На всей Земле осталось только одно место, где еще могут жить люди, и это место – Эдем. Отчаянные ватажники из забытого богом городка Талашевска рвутся туда через все препятствия теперь уже не в поисках счастья, а просто ради спасения человечества, остатки которого они ведут за собой. В итоге, хоть и несколько потрепанные в схватке с коварными аггелами, они все-таки находят в себе силы для противостояния веками копившемуся в недрах планеты вселенскому злу.
Щепки плахи, осколки секиры - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Ламех попытался встать (возможно, надеясь добраться до своих даже с простреленным боком), но это ему не удалось.
Только тут он понял, что обречен. Конечно, поверить в это ему, всегда балансировавшему на опасной грани, отделяющей жизнь от смерти, было не так-то просто. Однако новые безуспешные попытки подняться подтвердили жуткую догадку.
Тогда Ламех завыл, не то оплакивая несчастную судьбу, не то призывая на помощь своего жестокосердного кумира. Затем он принялся жадно пожирать землю, с которой перемешался вожделенный бдолах.
Он чавкал с таким усердием, что даже Зяблик разлепил глаза, дабы полюбоваться этой отвратительной сценой. Ламех греб к себе все, до чего доставали руки: рыхлую землю, вырванную с корнем траву, засохшее коровье дерьмо
– и горстями запихивал в рот.
– Ну ты даешь… – пробормотал Зяблик, левой рукой поднимая пистолет. – Какой же ты ястреб после этого… Жук ты навозный, глист помойный… Ладно, не мучайся зря…
Он отлично помнил, сколько патронов осталось в магазине, и выпустил их все без остатка в Ламеха. Оставлять последнюю пулю для собственных нужд Зяблик не собирался. В преддверии скорой смерти было бы глупо лишать себя последних минут единственной и неповторимой земной жизни.
Если не принимать в расчет некоторых неудобств вроде жгучей боли в руке, тупой боли в животе и отвратительных звуков, издаваемых Ламехом (теперь, в минуты агонии, все, что он успел сожрать, полезло наружу, сдобренное кровью и желчью), в этих последних, быстро тающих крохах жизни было немало приятного: земля холодила разгоряченное тело, травка нежно щекотала лицо, муравьи с забавной бестолковостью суетились возле подсыхающих лужиц крови, пел ветер, глухо гудела земля, потихоньку мерк свет неба…
«Ну вот и все, – подумал Зяблик. – Муравьи будут жить, а я умираю…»
Взмыленная лошадь вынесла бричку на берег какой-то речки и там, оборвав постромки, рухнула на все четыре ноги. Бричка, задрав дышло, перевернулась, а ее колеса раскатились в разные стороны.
– Ось полетела, – сказал Кирилл, переламывая кнут о колено. – Да и лошадь запалили… Дальше пешком пойдем.
– А вон, смотрите, велосипед лежит! – Лилечка указала на противоположный берег.
– Да и не только велосипед, – добавил Цыпф, присмотревшись. – Люди какие-то… Четверо, кажется… Наверное, мертвые…
– Лева, – голос Лилечки дрогнул. – Может, я и ошибаюсь, но вон тот с края похож на Зяблика.
– Откуда ему здесь быть, – отмахнулся Цыпф. – Хотя… Бери сумку с медикаментами! Ах ты Боже мой…
Характер сражения между тем изменился. Топот, сначала услышанный Ламехом, а потом и Зябликом, был предвестием появления на поле боя кастильской кавалерии (с часу на час должна была подойти и подотставшая пехота).
Дон Хаймес был так потрясен событиями последних дней, а особенно свалившимся на него несчастьем, что в корне изменил свою жизнь – продал все родовые поместья, на вырученные деньги снарядил экспедиционный отряд, составленный из первых храбрецов Кастилии, и вступил в орден монахов-картезианцев, члены которого давали пожизненный обет молчания.
Пример кастильцев вдохновил и Жердева, до этого момента не решавшегося ввязываться в схватку. Нельзя сказать, чтобы он трусил. Просто на земле осталось слишком мало киркопов, чтобы ввергать их в заранее обреченную на неуспех операцию.
Не сдавались и степняки. Перебив из луков засевших на деревьях пулеметчиков, они мужественно сдерживали напор аггелов. Бацилла, не участвовавшая в первой атаке, собрала вокруг себя всех мужчин, способных носить оружие, начиная от сопливых пацанов и кончая беззубыми стариками.
Свое нестроевое воинство она заставила пробираться к лесу оригинальным образом, не касаясь земли ногами, а перепрыгивая с трупа на труп, благо, что таковых здесь имелось с избытком, как человеческих, так и лошадиных. Благодаря этой предосторожности, да еще тому обстоятельству, что втянутые в рукопашный бой аггелы уже не могли контролировать прилегающее к лесу пространство, подкрепление почти не понесло потерь.
Огромный обоз степняков, затаив дыхание, дожидался окончания боя, которое могло стать для них или смертным приговором, или гарантией спасения. В толпе настороженно молчавших женщин и голосящих детей находился и неброско одетый мужчина с малоприметной внешностью, на степняка совсем не похожий.
Бацилла, приметившая незнакомца еще до начала атаки, хотела и его загнать в строй, но почему-то смешалась, встретившись с отрешенным, но в то же время пронизывающим взглядом. Такие глаза до этого ей приходилось видеть только у шаманов, впавших в пророческий экстаз, да у кастильских монахов-схимников, долго и упорно умерщвлявших свою плоть ради познания истины…
Ни Цыпф, ни Лилечка, ни тем более Зяблик обо всем этом, естественно, ничего не знали. (Кирилл, обнаруживший в кармане Ламеха заряженный пистолет, решил вернуться на поле боя, пояснив, что надеется спасти или хотя бы достойно похоронить лучшего друга, состоявшего в рядах отряда анархо-синдикалистов «Мудрый топор».) Зяблика, уже раздетого до пояса, осторожно переложили на лошадиную попону. Боль пробудила в нем сознание, и он, застонав, открыл глаза, уже подернутые дымкой нездешнего мира.
– Левка? – произнес он голосом слабым, но удивительно четким. – Тебя, значит, тоже… Где мы сейчас? Никак на том свете?
Нельзя было понять, шутит он или говорит серьезно. Левка на всякий случай кивнул. Лилечка, рассматривавшая раны Зяблика, тихо плакала.
– Вот, значит, такие мои дела… – сказал он, словно извиняясь. – Подловил меня гражданин Ламех. Ничего уж не поделаешь…
– Дайте я хоть перевяжу вас, – сквозь слезы предложила Лилечка.
– Пустое… Зачем зря добро переводить. – Зяблик покосился на раскрытую медицинскую сумку. – Где это вы разжились?
– Так, случайно… – пожала плечами Лилечка. (Ей почему-то не хотелось говорить Зяблику о смерти Марины.)
– Эх, была бы Верка жива… Она бы меня выходила… А так ни Верки, ни бдолаха, ни даже стопаря за упокой моей души…
– Спирт у нас есть! – торопливо доложила Лилечка. – Целая бутылка!
– Какой еще спирт! – осадил ее Цыпф. – У него же внутренности повреждены!
– Все верно, – согласился Зяблик. – Не дойдет спирт по назначению… Из кишек выльется… Лилька, родная, может, ты зашьешь их?
– Кого? – с ужасом переспросила она.
– Кишки мои… Нож у тебя есть, иголка есть, нитки есть, больше ничего и не надо…
– Ты не выдержишь! – воскликнул Цыпф. – Ты от болевого шока умрешь! У нас ведь обезболивающего нет.
– Спирт зато есть… Кольни в вену пару кубиков… Я и усну… А кишки режь спокойно. Кишки боль не ощущают.
– Я в жизни никого не резала! – Лилечка буквально тряслась. – Даже лягушек в детстве.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: