Александр Лаврентьев - Пограничник

Сбитая с толку, тварь крутнулась на месте.

Иван швырнул в Хурмагу бутылкой, факелом, спрыгнул с жертвенного камня и побежал вдоль стоящих вертикально каменных плит. Но Хурмагу было не так-то просто провести.

В два взмаха огромных крыльев он настиг Ивана, и настолько силен был удар его когтистой лапы, что Иван покатился в снег. На миг он с головой зарылся в ледяное крошево, едва не задохнулся, потеряв ориентацию, но через секунду вскочил на ноги, потеряв подшлемник, и бросился бежать в противоположную сторону. Сориентироваться ему помогли емкости с горючкой, которые хоть и прогорали, но все еще давали достаточно света для того, чтобы Иван понял, в какой стороне вход в рудник. Он сделал вид, что устал, поддаваясь Хурмаге и неторопливо убегая от него. Убедившись, что Хурмага за спиной, Иван разогнался, и, добежав до ближайшего истукана, словно решив взобраться на него, с силой оттолкнулся от каменной стены и, сделав сальто над головой у Хурмаги, очутился у того за спиной.

Главное тут было — устоять на ногах, не поскользнуться. Ивану это удалось, и, не думая больше ни о чем, он бросился наутек.

Наверное, он не добежал бы до ворот, если бы не верный Цырен, который открыл прицельную стрельбу из карабина, стоя возле ворот на одном колене. Он целился не в голову и не в туловище. Он стрелял по крыльям.

Вой Хурмаги превратился в визг, тварь промахнулась, едва не дотянувшись до Ивановой головы зубами, шарахнулась в сторону, кувыркнулась в снег…

Иван, задыхаясь не столько от бега, сколько от пережитого ужаса и адреналина, подбежал к Цырену. Оглянулся с надеждой.

Но Хурмага вставал, расправлял крылья. Потом он неторопливо сложил их и ринулся к друзьям. Так он напоминал огромную, чудовищно уродливую собаку…

Цырен, а вслед за ним и Иван протиснулись в щель между створками ворот, отбежали на несколько шагов в темноту, обернулись. Иван торопливо зажег еще один факел, переданный ему Цыреном.

— Прячься, я его отвлеку! — шепнул он Бадманову.

Шум со стороны ворот усилился. Сначала Ивану показалось, что все в порядке, ведь Хурмага открывал засыпанные до половины землей ворота, но в следующий момент Цырен завопил:

— Иван, беги! Беги, Иван! Их двое!

В моргающем от сквозняка свете факела обомлевший Иван увидел, что в раздвинутые, погнутые створки ворот протискивается сначала один Хурмага, а следом за ним — второй.

— Вот это удача!

— Какая удача, Иван? — крикнул Бадманов. — Сожрут! Бежим!

Собственно, с самого начала Иван как-то не особо рассчитывал выбраться из рудника живым и невредимым. Не настолько он считал себя везучим, да и случайных факторов, что мешали им остаться в живых, было слишком много. С теорией вероятности не поспоришь, а Иван верил в науку. Но еще он, конечно, верил в себя. И раз уж пришло время умирать, умереть он хотел так, чтобы никакая тварь больше не таскала с заставы ребят. Так что новый поворот событий его вполне устраивал.

И они побежали.

Иван никогда так не бегал, как бежал эти шестьдесят метров. В кромешной тьме он даже ни разу не запнулся. Пламя факела развевалось за ними следом, и Иван надеялся, что его видно издалека. Судя по грохоту, враги их быстро настигали. Кажется, твари обрушили несколько сгнивших подпорок, но Иван надеялся, что стенки рудника еще недолго продержатся. Друзья едва не пробежали нужный им штрек. Вовремя остановившись, Иван швырнул вглубь рудника факел, и они нырнули в сторону от основной штольни, в спасительную, как им казалось, темноту. В десяти шагах от поворота Цырен остановился, трясущимися от волнения руками на ощупь нашел веревку, уходящую в шахту, схватился за нее, неловко соскользнул вниз. Иван последовал за ним. Они по очереди спрыгнули на каменный пол штрека, почти одновременно включили фонарики и побежали назад. Через двадцать метров надо было подняться по веревке, и тогда они оказались бы недалеко от входа. И все было бы хорошо, если бы не страшная морда Хурмаги, которая показалась из верхнего отверстия шахты, когда они подбежали к ней. Веревка упала к ногам друзей. Путь назад был отрезан.

Цырен вскинул карабин, но злобный вопль за спинами друзей заставил их обернуться туда. Второй зверь стоял там, где несколько секунд назад друзья спустились с верхнего штрека.

— Вниз! — закричал Иван Цырену. — Бежим вниз!

Это был единственный шанс выжить при взрыве. Они быстро свернули в ближайший штрек, затем в другой и побежали куда-то все ниже и ниже, убегая от единственного спасительного выхода, от воя разъяренных врагов и от неминуемой гибели. Перелезли через обвал породы, свернули в сторону. Теперь Ивану казалось, что они должны быть довольно далеко от места взрыва. Вот только почему его до сих пор нет? Иван глянул на часы, хотя это и было бессмысленно, ведь время он не засекал.

Друзья уже было решили, что опасность миновала, что враги отстали, и даже замедлили шаги, как в довольно низком боковом проходе что-то посыпалось и в штрек прямо на друзей из темноты вывалился Хурмага. Цырен метнулся вперед, Иван отпрянул назад. Тварь зашипела, оглядываясь то в одну, то в другую сторону.

Иван, понимая, что медлить нельзя, вытянув из чехла на поясе большой, похожий на мексиканское мачете нож, которым снабдил его лейтенант, сделал выпад в сторону Хурмаги.

— Беги, Цырен, беги, я его задержу!

Иван увернулся от лязгающих зубов Хурмаги, увернулся от удара лапы, в свою очередь ударил, попал во что-то твердое. Кажется, особого урона он врагу не нанес, но лапу Хурмага убрал и даже как-то приостановился.

Не дожидаясь, когда враг придет в себя, Иван повернулся и бросился наутек, окончательно потеряв в лабиринте проходов и штреков всякую ориентацию. Свернул направо, потом еще раз направо. Споткнулся, полетел кубарем по наклонной, увлекая за собой кучу щебня, вскочил, ударился головой о низкий потолок. Ударился сильно, так что несколько драгоценных секунд ушло на то, чтобы заставить себя собрать в кулак волю и побежать дальше. Он бросился куда-то в темноту, вперед, понимая, что преследователи совсем близко, недоумевая, почему же все так долго, почему же нет взрыва, и с единственным желанием — чтобы все это как можно быстрее закончилось.

Но погоня продолжалась. Штрек стал совсем низким, Иван с трудом протискивался вглубь, отчетливо слыша сзади глухое, тяжелое дыхание врага, потом нащупал слева какую-то узкую щель, в отчаянии начал продираться в нее. Сначала ему это не удавалось — зацепился капюшоном куртки за выступающий камень, потом он почувствовал, как кто-то сильно схватил его за ногу, потянул. Капюшон освободился. Иван хватался руками за камни, чтобы хоть как-то задержаться в щели, потом что было силы лягнул ногой. И удар крепкого канадского сапога пришелся прямо в зубы, они лязгнули, но Иван пинал еще и еще раз, протискиваясь все глубже и глубже, потом он понял, что под руками нет опоры, и провалился куда-то далеко вниз на острые камни.