Александр Лаврентьев - Пограничник

Отходить далеко от вагонетки Цырен сразу не рискнул, перво-наперво решив облазить ближайшие штреки, в одном из которых он и услышал слабые стоны — так вскоре и нашел Ивана, засыпанного обвалом.

— Я тебя откапываю и думаю, а того ли я спасаю? Откопаю, а там майор лежит! Что я бы делал тогда? Обратно засыпал?

— Тогда, Цырен, ты взял бы самый большой обломок скалы да и двинул им майору промеж глаз! Правильно?

— Ага… Что делать-то будем, Иван? — сменил тему Цырен.

— Что делать? Выбираться!

— Куда!

— Как куда? На поверхность! Тут сто процентов должны быть еще выходы. Рудник-то старый!

— Ага, только работали здесь зэки, а значит, выход или выходы, — поправился Цырен, — были наперечет.

— Но все же были! Цырен, есть только один способ выбраться из рудника — найти периметр и по нему пройти. Где-нибудь да наткнемся на выход. Сориентируемся так. Где у нас река? На северо-восток. Значит, нам надо идти по штрекам на северо-запад. Будем идти, пока не уткнемся в коренную стену, а потом повернем в сторону реки.

— А кто нам скажет, что мы «уткнулись в коренную стену»? На ней что, написано? — резонно поинтересовался Цырен.

— Компас! — ответил Иван, пошарил в кармане и извлек из него остатки компаса…

— Ну вот, собственно, и все! — Иван завершил рассказ и, дурачась, дунул в волосы Марии, которая калачиком свернулась на кровати, положив голову ему на грудь. Он потерся носом о мягкий ежик ее отрастающих волос, потом не выдержал и поцеловал их.

— Так нечестно, — сонно пробормотала она. — А что вы сделали потом?

— Ну… Мы заблудились и умерли.

— Я серьезно!

— Абсолютно серьезно. Мы выбрались из рудника через штреки, которые выходили на берег реки. Вернулись к скале, нашли Бару, который метался вокруг громадной воронки: там целая скала ушла под землю вместе с логовом Хурмаги. Бара пальцы на ноге отморозил — прыгал вокруг воронки этой, как черт, а я — уши. Потом спиртом в санчасти оттерли. Еще бы он не прыгал — двое солдат опять пропали!

А на том месте образовалось небольшое озеро. Представляешь себе: метель, минус тридцать пять и пар снизу валит, как из вулкана! Мы потом купались там летом. Спускались вниз, к озеру — туда в одном только месте можно спуститься. Но вода была ледяная, а цвет у нее был красивый — бирюзовый, говорили, от меди. И затопленные штреки было видно — вода-то прозрачная. Но глубина, я тебе скажу! Дна не видать.

— И тебе дали Звезду Героя за то, что ты убил Хурмагу?

— Нет, на самом деле нет. Через неделю после этого китайцы перешли границу. Бару тогда ранило сильно, а Цырена убило, — Иван помолчал. — Да почти никого там не осталось, мы блиндаж ПВД втроем удерживали.

— А второй Хурмага?

— Что — второй? — не понял Иван.

— А второй Хурмага, он был женщиной, да? Или все-таки нет?

— Нет, хотя… — Иван усмехнулся, нежно погладил Марию по голове, опять поцеловал в волосы. — Кто ж его знает, как было? Никто не проверял, не смотрел. Там потом прокурорские понаехали, допрашивать всех стали. Ко мне в санчасть несколько раз приходили. А мы че можем сказать? Ниче не знаем, ходили, искали Васю Поплавского, не нашли. Майора вообще не видели. Да и куда нам, рвани, до него. Он там, а мы тут. Вместе с майором тогда исчез и его зам по тылу.

— А жена?

— А жена зама по тылу погибла, когда китайцы перед атакой совершили артналет на заставу. Первый же снаряд попал в офицерское общежитие. Там и прокурорские были. Мы тогда дежурили, потушили пожар, много людей из-под обломков вытащили. Половина, где квартира зам по тылу была, сразу обрушилась, а вторая — только частично. Ну вот, думаю, я кого надо из прокурорских работников спас. Они меня запомнили, а потом узнал, что представили к награде. Я тогда далеко оттуда был, на юге.

— Ну хорошо, а квартира-то майора? Что с квартирой? Там что-нибудь нашли? До артобстрела?

— А я-то откуда знаю? — удивился Иван. — Меня ж туда не пустит никто! Что уж там следователи нашли, не говорили, да и не мои это проблемы. Там, как китайцы через границу поперли, не до этого стало. Так что дело с майором замяли, пропал человек без вести, да и хрен с ним. Китайцы утащили или по своей воле поехал на охоту и замерз — большой разницы нет. А был ли он человеком или там уж какой странной зверушкой, там вообще на это наплевать всем. Но я все равно считаю, что награду эту я завоевал именно тогда — в шахтах рудника «КучугуйЛага». А погибших ребят, думаю, списали на китайцев…

— А когда тебя контузило? Тогда? В пещере?

— Снаряд рядом разорвался… Да это потом, на юге было. И приступы потом начались. Я тебя напугал, наверное, тогда в вестибюле? Да?.. Странно, — виновато добавил Иван, — контузило во время боя, а как приступ, так одно и то же: валится эта гора на меня, и все, — Иван замолчал.

…Конечно, рассказал Иван не все. Он не рассказал ей о том, как темные штреки стремительно заливало водой, как они с Цыреном метались по черным коридорам, как на ощупь ползли по вентиляционной шахте, как, измученные, обессиленные и мокрые, они вывалились наконец наружу, в ледяную пургу и едва не заблудились, потому что Цырен, который всегда и без компаса знал направление, в котором надо идти домой, пошел наоборот, от заставы на север, и Ивану стоило много сил и нервов, чтобы с помощью компаса доказать упрямому Цырену, что он не прав.

А еще Иван не рассказал о том, как следующим же летом исчез в этом проклятом бирюзовом озере один из солдат — нырнул да так и не вынырнул. Не рассказал он и то, что неделей раньше, проходя мимо озера, он видел странную большую тень в прозрачной воде. Тень уплыла прочь от него и скрылась в ближайшем затопленном штреке. Но может быть, это ему лишь показалось?.. Далеко было. Да и мало ли какие еще неизвестные науке существа могли жить в этом странном озере, которое много лет подряд оставалось подземным? Быть может, к исчезновению солдата Хурмага вообще не имел никакого отношения — может быть, солдат просто не умел плавать или у него свело ногу, да мало ли еще по каким причинам тонут люди. Например, от страха…

Но зачем пугать хорошенькую, да к тому же и так напуганную девушку? Хотя… Иван с сомнением посмотрел на Марию. Наверное, эта не испугается. Эта сама кого хочешь испугает.

— Знаешь что, Марья? Давай-ка приготовим еще чего-нибудь, а то я есть хочу, как из ружья!..

…Иван проснулся сразу, словно и не спал вовсе. Наверное, хорошо, что он лег на полу, а Марию уложил на кровати, чтобы она как следует выспалась, — так он сразу услышал, что где-то далеко на этаже заскрипели отодвигаемые баррикады из мебели. Ножки какого-то шкафа, скрежеща, медленно, рывками скользили по кафелю. Иван вскочил, схватил дробовик, лежавший рядом, и вышел из номера, как был, в трусах и босиком. Он тихо прокрался по коридору до двери, осторожно посмотрел сквозь узкую щель в холл. Все было спокойно. Но вот откуда-то издали снова донесся скрежет, который его разбудил. Кажется, звук шел со стороны столовой. Иван бесшумно проскользнул по стене до столовой, выключил фонарь, выглянул из-за угла. Где-то в глубине столовой раздавались обычные человеческие шаги. Иван замер, вглядываясь в темноту, по собственному опыту зная, что лучше всего разумная предусмотрительность. Он ждал. Вот в одном проеме мелькнул свет фонаря — кажется, там кто-то искал продукты. Луч света шарил по полкам. Потом замер и метнулся в сторону Ивана. Иван тут же убрал голову, замер, прислушиваясь. Сначала неизвестный продолжил поиски, потом быстрым шагом направился к Ивану, но в последний момент остановился, водя фонариком туда-сюда, и Иван решил было, что его обнаружили, и приготовился передернуть затвор дробовика, но в следующий момент поблизости замяукала кошка, луч света исчез, шаги стали удаляться. Иван еще раз выглянул из-за угла. И сейчас же спрятался, перестав дышать и закрыв глаза, словно это могло его спасти. Потому что на секунду луч света, отраженный от большого зеркала, упал на лицо того, кто был в кафе. И лицо это не было человеческим…