Геннадий Гусаченко - Тигровый перевал
- Название:Тигровый перевал
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Геннадий Гусаченко - Тигровый перевал краткое содержание
Вы открыли интересную познавательную книгу об уссурийской тайге, об охоте и таёжных приключениях. И не отложите в сторону этот небольшой сборник увлекательных рассказов, очерков и сказок, пока не дочитаете его до конца. Автор красочно описывает удивительную природу Дальнего Востока, занимательно рассказывает о жизни егерей и охотников, о повадках диких животных. Он хорошо знает уссурийскую тайгу, где многократно бывал в качестве корреспондента приморской газеты, встречался с промысловиками, тигроловами и прочими любителями таёжной экзотики. Впечатления от этих встреч и легли в основу рассказов, раскрывающих таинственный, прекрасный, неповторимый, но легко ранимый мир. Исследователь Приморья В.К. Арсеньев уже касался в своих произведениях темы экологии уссурийского края. Но в его время природа не пострадала ещё так сильно от своего "покорителя". И надо отдать должное находчивости автора. Имея перед собой такого предшественника, как В.К. Арсеньев с его замечательными книгами "По уссурийскому краю" и "Дерсу Узала", Геннадий Гусаченко, тем не менее, не побоялся испробовать силы на том же материале, нашёл свою тональность в изображении уссурийской фауны. Точность натуралиста сочетается у него с литературным дарованием, что является главным художественным достоинством книги. Взаимоотношения человека и живой природы автор показывает на примерах захватывающих таёжных происшествий.
Простота в общении, благородство души, доброта и мужество, любовь к природе - главные черты характера, которыми наделены герои остросюжетных приключенческих рассказов Геннадия Гусаченко. Они не теряют самообладания в опасности, не лишены юмора и романтизма, верны жизненному принципу - бережно относиться к тайге и её обитателям.
Тигровый перевал - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
-- Он верно служил, -- опешил Иван, -- как ты мог?
-- Мне служил и тебе ещё послужит, -- засмеялся Степан. -- Ну, так что, берёшь?
-- Иди ты... в баню со своими унтами! Разве для этого я привёз тебе Волчка, хапуга! -- выругался Иван и резко дёрнул машину с места.
Весь обратный путь мы ехали молча.
По следу тигра
Ночью меня разбудил подложенный под подушку мобильник. Встревоженный настойчивыми позывными, я ошалело достал его и приложил к уху.
-- Здорово, таёжник! - услышал я басовитый голос егеря Ивана Гончарука, моего старого товарища. -- Слышал, ты в отпуске?
-- Со вчерашнего дня...
-- Отлично! Заеду за тобой минут через десять. Поторопись. Прихвати палатку. Возможно, ночевать придётся в тайге...
--А продукты? На сколько дней брать? Я же не готовился...
Но сотовый уже молчал. Ошарашенный столь неожиданным приглашением ехать глубокой ночью неизвестно куда и зачем, и ещё не отойдя от сна, я оторопело и не без сожаленья смотрел на тёплую постель. Ополоснув лицо холодной водой, поглядел в окно, наблюдая за снежинками, плавно падающими в свете фонарей, и соображая, одеваться ли потеплее или отправиться налегке. Сомнения насчёт одежды не напрасны. Уж такая в Приморье погода: в середине декабря может пойти проливной дождь, а весной вдруг сыпанёт по нежной зелени снег.
Наскоро побросав в мешок все необходимое, подпоясанный патронташем поверх серой суконной куртки и обутый в войлочные сапоги, я осторожно снял со стены новенькую вертикалку. Великолепное ружьецо, что и говорить! Удобный приклад. Украшено гравировкой. Хочешь - дробью стреляй, а зверь подвернётся - пулей бей. И калибр - шестнадцатый. Конечно, кто к какому приноровится. Одни хвалят двенадцатый, другие - двадцатый. А иные и вовсе предпочитают всем прочим тридцать второй. А по мне так нет лучше шестнадцатого. И для пули хорош, и для картечи, и для дроби.
Из-за угла дома выкатился знакомый "уазик", лихо затормозил напротив меня. Иван выбрался из машины, помог сложить в багажник мои припасы и уселся за руль. Был он хмур и сосредоточен. Зная характер товарища, я ни о чем не расспрашивал его, ожидая, что он сам объяснит, куда и с какой целью едем в столь ранний час. Когда у Ивана дела идут хорошо, он весел и разговорчив. Но если что-то не ладится, тут уж помалкивай. Преображался егерь и в тайге. Едва лишь за стёклами кабины начинали мелькать хвойные деревья, как Иван смолкал. Думая о своём, Гончарук управлял машиной, а я старался понять, куда он держит путь. Если повернём за городом направо - на старые лесосеки поедем. Там в зарослях молодого осинника любят кормиться изюбры. Все вырубки вдоль ключа Горелого истоптаны копытами оленей и косуль. Но нет, проскочили поворот. Теперь, если по прямой, дорога приведёт в Пихтовый - заброшенный посёлок лесорубов и корневщиков, где все дома заколочены досками. И только над самой крайней избой, у реки, зимними вечерами вьётся дымок из трубы. Это брусчатое строение облюбовали городские охотники-любители. Три просторные комнаты в нём, кухня, кладовая и сени, листвяный амбар во дворе. Хорошее зимовье в Пихтовом, тёплое. Но всегда людно в нём. Летом здесь полно искателей женьшеня, заготовителей трав, а осенью в благоустроенном доме находят приют шишкари, грибники, собиратели винограда и лимонника. Зимой же в пихтовском зимовье почти до утра не смолкают смех и разговоры, бряцают капканы, хлопает скрипучая дверь.
Иван сторонится шумных охотничьих ватаг, гурьбой вываливающих в свои угодья. Так что вряд ли сегодня станет искать удачи в тех людных местах. Скорее всего, за деревней Покровкой повернём налево, в дремучий Соболиный Яр, где у подножия крутолобой сопки приютилась бревенчатая избушка с маленьким оконцем.
Захотелось курить. Я привычно вытащил пачку сигарет и, спохватившись, поспешно сунул обратно: Иван не терпел курения в тайге. "Мнётся курево в кармане, табак рядом с хлебом - непорядок. И опять же запах табака зверя отпугивает. Пожар от брошенного окурка произойти может. Да и выносливость при ходьбе по крутякам у курильщика совсем не та. Нет, курение таёжнику - одна неприятность", -- убеждал меня Иван, когда, случалось, в забывчивости я закуривал на привале у костра или в зимовье. Сам он не пил вина, никогда не курил. Розовощёкий, коренастый, крепко и ладно сбитый Гончарук вызывал во мне чувство зависти тугими мышцами, обтянутыми тельняшкой. Бывало, еле приволочив ноги в зимовье, я в изнеможении падал на постель. Иван же, после изнурительной ходьбы по тайге, разжигал печь, готовил ужин, перед сном обливался холодной водой и плюхался в постель. Спал без одеяла, раскинув лохматые руки и вздымая волосатую грудь. Внешне неповоротливый, Гончарук чем-то напоминал медведя, хотя неповоротливость приятеля обманчива. Мне доводилось видеть, с какой ловкостью и сноровкой Иван колол дрова, вступал в единоборство с браконьерами и перебегал по тонкому дереву через бурный весенний поток. Впрочем, сравнение с медведем не соответствует бытующему в народе представлению об этом звере, как о неуклюжем увальне. Медведь - расторопный, вёрткий и коварный хищник, шустро убегающий от погони, стремительно нападающий на жертву, на противника.
По утрам, когда тайга еще сокрыта холодным мраком ночи, Иван вставал первым, выпивал натощак через край сковороды медвежий жир. Протягивал мне:
-- Пей, полезно.
-- Бр-р..., -- передёргивало меня от одного лишь вида жира, в котором плавали шкварки.
-- Слабак, -- говорил он мне, когда я отходил в сторону во время подобной трапезы. -- В тайге съедобно всё, что прыгает и ползает.
... Часа через полтора миновали притихшую в темноте Покровку - захудалую деревушку, огороды которой вплотную примыкали к тайге.
Вот и знакомый свёрток, но егерь налево не поехал.
"Как, все-таки в Пихтовый?" -- терялся я в догадках.
И вдруг меня осенило: "Ловить браконьеров едем. Давненько не проверяли этот отдаленный участок. Вот, стало быть, и решил Гончарук нанести визит пихтовцам..."
На всякий случай я потрогал нагрудной карман, нащупал твёрдые корочки охотбилета и удостоверения нештатного егеря и успокоился. Чтобы убедиться в правильности предположения, я раскрыл было рот для вопроса, но егерь опередил:
-- На, читай.
Сунул мне аккуратно перегнутый пополам листок плотной бумаги и включил подсветку приборов. "Разрешение на отстрел уссурийского тигра выдано...", -- пробежал я глазами короткий текст, отпечатанный на принтере. Внизу стояла размашистая подпись охотоведа, заверенная печатью.
Я с изумлением посмотрел на егеря: стрелять красавца зверя, занесённого в "Красную книгу"?
Видимо, считая, что достаточно дал мне выдержку, чтобы произвести впечатление, Иван ответил:
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: