Сергей Минутин - Скульптор и Скульптура
- Название:Скульптор и Скульптура
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:«ДИАЛОГ КУЛЬТУР»
- Год:2011
- Город:НИЖНИЙ НОВГОРОД
- ISBN:5 – 9023 – 9002 – 8
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Сергей Минутин - Скульптор и Скульптура краткое содержание
Скульптор и Скульптура - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
У него ещё была именно совесть, а не страх перед тем, что его картины могут навлечь беду. Он считал, что разрушать мир на белом полотне можно, так как это всего лишь полотно.
И он нарисовал себя с большим и острым камнем, которым крушил голову крупному оленю. Затем он нарисовал себя с изогнутой палкой, которую лихо бросал в пролетающих мимо птиц.
На всех своих картинах он был победителем. Птицы и животные перестали приближаться к полотну, даже бабочки перестали садиться на полотно. Трава рядом с полотном была вытоптана.
Он был победителем. Но кого он победил и где ценитель его творчества.
Он нашёл новый повод для своей тоски. Он начал терзать себя тем, что он тоже творец, что он тоже создатель, но у него нет своего мира, даже такого, как этот. Такого ласкового, доброго, радостного.
В нём стали зарождаться первые чувства самости и первые ростки ненависти к этому доброму миру. Он начинал всё больше и больше любить свой нарисованный, иллюзорный мир. Этот мир, хоть и «дышал» злом, но это был мир, созданный им самим.
Неизвестно чем бы всё это закончилось. Возможно, что он сорвал бы это полотно и вернулся в свой прежний, безмятежный мир любви и радости, если бы…
Глава пятая
В ту же ночь сон о женщине
Если бы в том же саду не играло и не резвилось ещё одно существо, очень похожее на него. Существо это отличала исключительная лёгкость, мягкость движений и красота форм. Он называл это существо Она, так как они были чрезвычайно во всём похожи. И с ней ему было необыкновенно хорошо.
Она порхала, как бабочка, урчала, как кошечка, была игрива, как все маленькие рыбки в воде. Она всё принимала, ни над чем не задумывалась и постоянно улыбалась светлой и радостной улыбкой.
Он не считал её своим ценителем, так как она всё время была рядом. Но с тех пор, как он стал считать себя творцом, она всё больше и больше вызывала у него смешанные чувства, которые можно определить, как раздражение. Она вечно что–то пыталась комментировать, подсказывать и говорить «под руку».
И вот в один из тёплых, тихих, радостных, наполненных любовью и покоем дней, когда он облачил себя на своих рисунках в доспехи, а в руку себе вложил длинный и чрезвычайно острый предмет, она ему сказала: «Ты герой!».
Он перестал рисовать. Он понял, что она его труд оценила и заметила именно то, что он хотел показать всему саду. Он произнёс: «Да, я герой». Он отломал от рядом стоящего дерева сук и бросил его в летящую птицу.
Бросил и попал…
Глава шестая
Смена декораций
Бросил и попал. Инициатива его была замечена. И хоть тот, кто устраивал жизнь в саду и развешивал белое полотно между деревьев, очень любил и его и её, но инициатива наказуема благостью исполнения. Они сами выбрали свои сюжеты…
Они сидели на голых камнях, голодные и совершенно продрогшие под струями не прекращающегося холодного дождя. Они думали об одном и том же: «Как же так может быть. Только что пели птицы, зеленела трава, было тепло, сытно и светло. И вдруг холод, тьма и голод. Как же так может быть?». Но ничего не менялось от их мыслей, и они мирились с тем, что им досталось.
Они смиренно приняли свои новые условия жизни. Но из этой смиренности стали произрастать самые разнообразные пороки, направленные на унижение друг друга. Их всё больше и больше охватывала ненависть друг к другу, а из неё произрастали корысть и обида, власть сильного над слабым, и хитрость слабого над сильным. Могущество любой ценой одного над другим становилось целью их жизни. Бывало время, когда они ругались друг с другом не переставая до тех пор, пока землю не накрывала тьма. С наступлением тьмы им становилось страшно, и они переходили на шёпот.
Она, продолжая бранить его, бесконечно повторяла: «В том саду, где мы с тобой встретились, ты сделал что–то не так, иначе мы бы не оказались в этом тёмном и холодном мире».
Он прижимал её к себе, прощая ей в темноте всю её сварливость, и немногословно отвечал: «Цепи созидания и цепи разрушения».
Она же, слов таких не зная, очень хотела обратно в сад. В тепло, в радость, в наготу и любовь. Вроде бы, когда они прижимались друг к другу, всё это возвращалось вновь, но в каком–то неестественном, суррогатном виде, как необходимость, вызванная темнотой, тревогой и холодом.
Когда он засыпал, она подолгу смотрела на него. Она пыталась понять, за что и почему она оказалась здесь вместе с ним. Она была чувствительна и наблюдательна. Она видела, как меняется его лицо во время сна. Оно становилось таким, каким она и хотела его видеть. Героическим, мужественным, словно вырубленным из камня. Его лицо становилось похожим на окружающие их скалы. Ей становилось страшно, впервые по–настоящему страшно. С его лица исчезали улыбка, покой, нежность. Их вытесняли другие чувства.
Во сне он вновь произносил непонятные для неё слова: «Цепи созидания. Цепи разрушения». Смысл слов она не понимала, но она смутно уловила гармонию этих слов с тем, что их окружало, с тёмными стенами скал, с твёрдыми и холодными камнями, кем–то разбросанными всюду, с давящей темнотой и мёртвой водой.
Она смотрела на него и думала: «Неужели это то, что он так искал. Но она — то тут при чём?». Вдруг она расхохоталась среди ночи от непонятно откуда возникшей мысли: «Ты тут ни при чём, ты тут при нём. Вспомни, белое полотно от одного вида картин, изображённых на нём, все разлетались и разбегались прочь, а ты что сказала? — Ты герой. Теперь ты будешь жить с героем в героических временах».
От её хохота встрепенулась ото сна вся немногочисленная живность, дремавшая поблизости. Это были серые мыши с крыльями птиц, маленькие бабочки, похожие на грязь, с серыми крыльями. Зашипела и скрылась в камнях уродливая змейка. Она узнала в них лики его рисунков.
Её хохот эхом возвратился обратно, и она услышала: «Ты ещё ему под руку всё время говорила… Ты ни при чём… Ты при нём…».
Глава седьмая
Цепи
Сергей проснулся с каким — то странным чувством. Ночью он слышал чей–то хохот. Ему снилось белое полотно и то, как его сорвал ветер и унёс куда–то вдаль.
Странность чувства заключалась в том, что он впервые отчётливо увидел то, чем полотно крепилось к деревьям. Это были цепи.
Очнувшись ото сна, он ощутил страшную тоску. Он почувствовал, что своими собственными руками порвал цепи созидания. Он вдруг понял, для чего в саду было развешано белое полотнище. Он должен был продолжать созидание. Вкладывать в созидание и своё творчество. А что сделал он. Он начал разрушать не им созданное. Он поменял цепи созидания на цепи разрушения, ставшие для него оковами. Белое полотно и цепи — это единственное из того, что было предназначено только ему в том саду.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: