Робин Кук - Перелом

Алексис вдруг заметила, что, слушая Рэндольфа, она непроизвольно кивает. Ей понравилось, что сказал адвокат, и она перевела взгляд на Крэга. Тот наконец сидел прямо. Ей хотелось увидеть его лицо, но с места, где она находилась, это было невозможно. Когда Алексис взглянула на присяжных, ее восторг от речи Рэндольфа пошел на убыль. Их позы заметно отличались от тех, в которых они сидели, слушая выступление Тони. Сейчас они казались какими-то расслабленными, как будто слова Рэндольфа пролетали мимо их ушей. Водопроводчик, словно подтверждая ее опасения, широко зевнул. Его действие оказалось заразительным, и следом за ним зевнули еще несколько присяжных.

— Бремя доказательства лежит на истце, — продолжал Рэндольф. — Задача защиты состоит в том, чтобы опровергать обвинения истца и показания его свидетелей. Поскольку мистер Фазано сказал, что мотивы являются ключевым фактором его стратегии, мы, защита, тоже должны перестроиться и пригласить свидетелей, которые покажут, что мистер Бауман посвятил всю свою жизнь медицине. Достаточно сказать, что первый докторский набор подарила ему матушка, когда мальчику было всего четыре года. Мой клиент делал все, чтобы стать превосходным врачом и использовать новейшие достижения медицины.

— Протестую, — прервал его Тони. — Успехи доктора Баумана и жертвы, которые ради этого он понес во время обучения, не имеют отношения к данному делу.

— Мистер Бингем, — вмешался судья Дейвидсон, — ваши свидетели действительно готовы подтвердить ваши слова?

— Совершенно верно, ваша честь.

— Протест отклоняется. Продолжайте.

— Но прежде чем я поделюсь с вами, как мы намерены строить защиту, я расскажу о той медицинской практике, которую ведет доктор Бауман и о которой мистер Фазано говорил в уничижительном тоне, назвав ее «concierge-медициной».

Алексис снова взглянула на присяжных. Ее беспокоил словарь Рэндольфа — сколько присяжных поймут значение слов «уничижительный» и «concierge» и сколько из тех, кто поймет, сочтут их слишком претенциозными. То, что она увидела, ее не обрадовало. Присяжные были похожи на восковые фигуры.

— Однако, — сказал Рэндольф, поднимая ухоженную руку с таким видом, словно делал выговор непослушным детям, — слово «concierge» в его обычном смысле означает «услуга» или «помощь». Вы услышите показания нескольких медиков, что подобная разновидность медицинской практики позволяет уделять каждому пациенту больше внимания во время приема или визита на дом. Одним словом, concierge-медицина — это та медицина, которой хотели бы пользоваться все мы, простые люди. Из показаний вы узнаете, что на медицинских факультетах всех студентов подготавливают к подобного рода практике. Из тех же показаний вы поймете, что такая медицина освобождает врачей от экономических уз, вынуждающих их принимать как можно больше пациентов, чтобы оправдать свои затраты. Позвольте мне привести некоторые примеры.

Прежде чем Рэндольф начал скучнейший экскурс в экономику медицинских услуг, Алексис поднялась со своего места. Сделала она это скорее рефлекторно, нежели сознательно. Извинившись, она стала продвигаться к центральному проходу. На какое-то мгновение она встретилась взглядом с человеком, одетым как Тони Фазано. Взгляд его немигающих глаз немного испугал Алексис, но уже через минуту она о нем забыла. Женщина подошла к тяжелой двери и открыла ее, стараясь как можно меньше шуметь. К сожалению, дверь скрипнула, и это услышал весь суд. Алексис на миг замерла, а затем, выскользнув в большой вестибюль, уселась на обитую кожей скамью. Порывшись в висевшей на плече сумочке, она извлекла сотовый телефон.

Поняв, что прием в этом месте плохой, она спустилась на лифте на первый этаж и вышла на солнце. День был настолько ярким, что после долгого пребывания в помещении Алексис сощурилась. Оказавшись в одиночестве, Алексис прислонилась к ограде, сунула для безопасности сумочку под мышку и, просмотрев телефонную книгу мобильника, нашла номер рабочего телефона старшего брата.

Пока шло соединение, Алексис пыталась вспомнить, когда и по какому случаю последний раз звонила брату. Этого она, естественно, не вспомнила — с той поры прошло несколько месяцев, а то и полгода. Не звонила она из-за своих семейных проблем. Но и до этого их редкие контакты носили случайный характер, о чем она очень сожалела, потому что в детстве брат и сестра были очень близки. У Джека была трудная жизнь, после того как пятнадцать лет назад его жена и две дочери погибли в авиационной катастрофе. Они летели домой из Чикаго, где Джек был на курсах повышения квалификации патологоанатомов. Когда через несколько лет Джек перебрался в Нью-Йорк, Алексис надеялась, что они будут видеться чаще. Но этого не случилось — Джек тяжело переживал трагедию, и ее дочери были для него болезненным напоминанием. Трейси, старшая дочь Алексис, родилась через месяц после катастрофы.

— Надеюсь, что это важно, Солдано, — даже не поздоровавшись, сразу начал Джек. — Но пока я не намерен что-либо предпринимать.

— Джек, это Алексис.

— Алексис! Прости! Я думал, что звонит мой приятель, детектив из городского департамента полиции. Он несколько раз пытался дозвониться мне из машины, но каждый раз звонок прерывался.

— Если тебе надо дождаться его звонка, я тебе перезвоню.

— Нет, я с ним потолкую позже. Я знаю, что он хочет получить то, чего у нас пока нет. А он требует результаты немедленно. Что случилось? Я очень рад тебя слышать. Никак не ждал, что в это время можешь позвонить ты.

— Прости, что звоню тебе на работу. Тебе ничего не мешает говорить?

— Честно говоря, в моей приемной полно пациентов. Но все они могут подождать, поскольку уже мертвы.

Алексис невольно хихикнула. Новый, насмешливый образ Джека существенно отличался от его прошлого имиджа. Джек всегда обладал чувством юмора, однако в прошлом его юмор был гораздо тоньше и добрее.

— Как обстоят дела в этом захолустье? Все в порядке? Дневной звонок — дело для тебя не совсем обычное. Ты сейчас работаешь в больнице?

— Вообще-то нет. Мне ужасно стыдно, но я не могу вспомнить, когда звонила тебе в последний раз.

— Примерно восемь месяцев назад. Ты позвонила, чтобы сообщить о возвращении домой блудного мужа. Насколько помню, я не проявил по этому поводу большого оптимизма и высказался довольно откровенно. Крэг никогда не казался мне хорошим семьянином. Я, кажется, сказал, что он стал замечательным лекарем и никудышным мужем и отцом. Прости, если я тебя тогда обидел.

— Твой слова меня удивили, но нисколько не обидели.

— А я подумал, что обидел. После этого тебя не было слышно восемь месяцев.

«Мог бы и сам позвонить», — подумала Алексис, но вслух этого не произнесла.