Афанасий Емельянов - Дева света

Но никто не ходил тропой перевалов в одиночку — надо искать спутников, да не простых странников или, упаси бог, пилигримов. Здесь нужны проверенные люди, а лучше — следопыты. И как назло из деревенских самые хорошие знакомства в соседних поселениях имелись у скряги Врио: этот змей метит на освободившееся место старейшины — лишний повод отсюда уехать.

А вот и он, легок на помине: непривычно было видеть его лысину средь пышных кустов Большого Сада, где обычно нечем поживится, разве только соловьиным хлебом. «Сидит на скамье, дожидается очередной выгодной сделки, — подумал Сетар. — Но со мной ему нечего ловить». Через мгновение член совета Приречных Холмов тоже заметил его и взглядом предложил пройти в беседку, куда и направился сам.

— Ты опоздал, — сказал он сквозь нервную, натянутую улыбку. — Назначено было на половину десятого.

Врио подал расслабленную руку, будто протянул кисть винограда на пробу. Сетар с такими не церемонился. Он поздоровался за двоих и пожал руку вдвое сильнее обычного.

— Были дела, — коротко ответил он и сел, не без удовольствия посмотрев на искривленное гримасой боли лицо вельможи.

— Это была… необычная просьба, — начал тот. — Каковы причины для такой спешки?

— Ой, брось, — устало ответил Сетар. — Это не просьба, а, как ты говоришь, «деловое предложение». Поэтому причины давай-ка я оставлю при себе.

— Зачем так грубо? — Врио поднял руки в извиняющемся жесте. — Я же все устроил.

— Четыре золотых, — предложил цену Сетар без лишних разговоров.

Он понимал, что придется отдать вдвое, если не втрое больше, но с чего-то надо было начать торг. Однако член совета, к удивлению, дал мгновенное согласие, притом еще подробно рассказал, где и с кем встречаться. Даже поделился сведениями, у кого дешевле купить лошадь — редкая услужливость для такого человека.

— Две лошади, две! — в беседку, с криком размахивая походной палкой, влетела девушка в легком голубом дублете и коротких льняных штанах — с кружевами.

Кителиа все-таки решилась пойти с ним, хоть и припозднилась. Ее ухоженное круглое личико сияло румянцем: щеки, лоб и даже кончик вздернутого носа зарделись. Пышные черные локоны уже растрепались — прическа тоже пошла насмарку. Большие голубые глаза светились озорными огоньками. Взволнованная девушка походила на невесту, сбежавшую из-под венца.

Впрочем, она и правда что сбежала. Одному Создателю известно, как отец поддался капризу обычно такой кроткой дочери и позволил ей покинуть дом. Но сейчас она стоит здесь и как всегда молчаливо улыбается. Тяжело дышит, по-ребячески подняв густые брови, и тупит взор — стесняется своей чувственной вспышки.

— Ну что, горе ты мое, не отпускаешь меня одного? — Сетар еще больше взъерошил ее волосы.

Девушка радостно кивнула. Да, пожалуй, она слишком много улыбалась. Что же случится с ней в пути? Мир за пределами деревни не так приветлив, как местные жители. Она точно будет лишней помехой в дороге, однако Сетар не мог ей отказать. По странному обычаю деревни новых одиноких поселенцев роднили с одной из местных семей. Он в свое время стал членом семьи Оленьей Рощи, с тех пор Кителиа — его названая сестра.

Они часто встречались, болтали в Саду или пропускали по чашке чаю у бабушки Итлайи — в общем, были дружны. Они были даже очень дружны, несмотря на ее возраст, что Сетара всегда удивляло. Именно она, а не товарищи по службе, старалась поддерживать его в самые трудные мгновения. Возможно, все потому, что назваными родственниками быть проще, ведь они не докучали друг другу в детстве или при воспитании.

Сетар редко задавался такими вопросами. Сейчас он лишь думал о том, что брать с собой купеческую дочь, не видавшую жизни, — не только опасно для нее, но и потеря драгоценного времени для него.

— Эх, Кита, — вздохнул он. — Пожалею я об этом. Сидеть бы тебе лучше преспокойно дома за прялкой, как и полагается.

Девушка до последнего сомневалась в его решении и теперь счастливая повисла у него на шее.

— Беги живо домой! — Сетар освободился от объятий. — Знаю, сколько ты собираешься.

Он шлепнул ее вдогонку по бедру, и Кителиа, широко размахивая руками и припрыгивая на бегу, понеслась к своему дому на Косматом Холме.

Его поклажа была готова еще вчера. Сетар не любил долгих проводов и планировал отправиться на южной полуденной повозке. С кем следовало, он уже простился, а остальные лишь поднимут ненужный шум.

И вот он дома. Надолго ли он его покинет? Сильно ли будет скучать? Но сейчас некогда предаваться светлым воспоминаниям — скорые сборы, и в дорогу. Перед уходом Сетар взглянул в зеркало: плотная кожаная солдатская роба Первого отряда, богатые щитки из железного дерева, походный черный плащ — он думал разглядеть в отражении себя прежнего, но увы. Друзья говорили: «Рановато тебе стареть». Однако и три дюжины лет — не шутки, и годы спокойствия в мире, но не в душе наложили свой отпечаток. Так что вопреки желанию он предстал перед собой тем, кем, в сущности, и был — подуставшим от оседлой жизни солдатом в поисках приключений. А зачесанные назад каштановые волосы, обострившиеся черты лица и все еще ясные глаза придавали его виду даже некую обманчивую деловитость. Хотя в ближайшее время она весьма пригодится. Сетар опробовал перед зеркалом несколько серьезных мин, усмехнулся своим навыкам лицедейства и с легким сердцем ступил за порог.

«Опять днем весьма прохладно, а ночью и дождь может пойти. Вот вам и весенняя пора… Но шут с ней, с погодой — чертовски приятно видеть девственные леса и поля Храмира. А вон и стадо диких лошадей пасется. Обуздать одну такую — домчался бы быстрей ветра!

Засиделся я в деревне. Чем бы ни обернулась моя затея, а кости размять полезно будет. И боевой дух еще отнюдь не угас! Предвкушение опасного перехода порой бередит ум наравне с ожиданием встречи с Делией. Я немного даже опасаюсь, что слухи про Волчьи перевалы окажутся сказками, и нас ждет нудная неделя преодоления гор. Походные заметки поэтому не помешают — в борьбе со скукой и тяжелыми мыслями. Все-таки подарок Абара пригодился. Но на первый день работы с пером уже достаточно. Мы преодолели лишь две трети пути до постоялого двора на развилке, а солнце уже садится. Надо подогнать извозчика, иначе дотемна не успеем».

Сетар бережно уложил книгу в суму и прошел вперед по трясущейся телеге. Он извлек из мошны пару серебряных, дабы уговорить провожатого не жалеть свою кобылу, — язык денег торговцы понимали лучше всего. Извозчик молча принял монеты, звонко хлестнул поводьями, и лошадь прибавила ходу.

Сетар вернулся на место и взглянул на Кителию. Она, чуть наклонив голову, улыбнулась в ответ. В первые часы девушка беспокойно посматривала в сторону дома и печально вздыхала. Но затем она как-то себя приободрила и теперь даже вспомнила о своей забавной походной привычке сочинять и петь о том, что видишь.