Афанасий Емельянов - Дева света

— Зачем ты к ним полез, обалдуй? — упрекала она его, протирая ссадины. — Вот надо тебе нарваться на неприятности в первый же вечер!

— Надо, — ответил Сетар. — Лучший способ завести друзей — хорошенько подраться. Не думай, что мне самому это по нраву.

— Какой же лучший? Ты мог сильно пострадать!

— Это навряд ли. Я не был пьян и больше уклонялся от ударов, чем сам их наносил. Однако управляющий вовремя нас остановил — чтоб не было недовольных. Надо завтра его отблагодарить, ведь я сомневался в своем превосходстве над воительницей. Что, если бы она взяла верх? Представь, какова потеха одним и унижение другим.

— Тебе-то что с того? — не унималась Кителиа. — Зачем тебе друзья средь этого сброда? Как же Делия? Время-то не ждет.

— Лишь о нем мои мысли, — вздохнул Сетар. — Завтра утром встреча с проводниками, и вечером мы должны отправляться. Их двое, еще я и ты, мой милый грузок. Поверь, нас мало для безопасного перехода через перевалы. Нужно прямо здесь искать других спутников, и побыстрее. Наемников у развязки много — солдаты, следопыты, охотники.

— С этим отребьем идти?! Ну уж нет! Мало ли чего они с нами сделают!

— Здесь так не поступают, поверь. Хорошая слава быстро летит, а дурная — быстрее. К тому же, я не купец, красть у меня нечего, а сопровождение — хлеб наемника. Лучше иметь возможность делать свою работу, чем один раз своровать наши жалкие… — он высыпал содержимое кошелька и пересчитал монеты, — десять золотых да сотню серебряных.

Девушке нечего было ответить, и она призадумалась. Она вообще-то была отнюдь не дурочкой.

— А знаешь, ты рассуждаешь совсем не по-солдатски, — молвила Кителиа, поразмыслив. — И вот я вспоминаю: ты никогда не заводил разговора о службе, а мне бы хотелось послушать.

Сетар понапрасну не касался своего темного прошлого, чтобы в деревне не возникало лишних вопросов. Каждый имеет право на свои секреты. Однако его подруга, обычно застенчивая молчунья, редко была столь словоохотлива, и этот ее настрой хотелось поддержать. Тем более он несправедливо мало рассказывал ей о себе.

— Как ты знаешь, я не третиец, — начал Сетар, и девушка уселась поудобней. — Моя семья покинула родные края из-за постоянных распрей соседних народов. Может, я видел в этом некую трусость, может, просто упрямым был — так или иначе, с юных лет определился служить. Как иноземец, попал я в армию Порядка, а не Ярости, куда чужаков принимали с большим трудом. И тем лучше, ведь ярость — это то, что в крови истинного третийца, человека прямого, действующего по наитию и по велению сердца, без размена на мелочи. Ты же знаешь, я совсем не такой.

В своей армии я быстро дослужился до Дружины — передового отделения войск Порядка наравне с Яростной Бурей. О, какие надежды я тогда питал! Мечты о кровопролитных сражениях, походах, грабежах вражеских поселений… да-да, не удивляйся, мы в отряде частенько даже делили воображаемые трофеи — настолько идея безнаказанного грабежа привлекает солдата. А ведь для мирного жителя мародер хуже чумы… Хорошо, что всего этого не было. Редко когда на границе выпадал случай сразиться с неприятелем, готовым дать отпор.

Наш отряд частенько простаивал без дела, и я много внимания уделял не строевой подготовке, а другим занятиям: распределял пищу по дням, рассчитывал маршруты, и всякое такое. Бойцом великим не стал, но работы для головы в армии тоже хватает. Шутка ли, любой вожак вопреки представлениям мирян гораздо больше времени проводит за картой и письмами, чем в бою.

Так что лет через пять и я вполне мог бы возглавить свой Первый Отряд на смену нашему старику Одноглазому Борволу, кабы не нашлись причины в противовес этому заманчивому будущему. Я всерьез подумывал оставить службу, и когда в одну из Вольных недель я повстречал Делию, все было решено. Дальше ты знаешь.

— Да, — подтвердила Кителиа. — И про Порядок и Ярость я тоже слыхала. Они же части одной армии, как можно друг друга ненавидеть?

— Это не ненависть, а борьба за первенство, за влияние — так и в жизни. В наших войсках всегда было негласное противоборство исконных жителей в лице Ярости и других поселенцев Третии в лице Порядка. Однако по иронии судьбы такое столкновение лбами — один из немногих путей сблизить народы нашей страны. Думаю, во многом поэтому армия до сих пор столь велика, хотя уже много лет мы живем в мире.

— Но, Создатель, зачем устраивать такие побоища? — она сжала его руку.

— А чем еще военному человеку развлечь себя в мирное время?

Больше Кителиа ничего не спросила, чему Сетар был только рад: о причине своего ухода со службы он бы ни за что не поведал, а подруга могла обидеться.

К его удивлению, избалованная домашним уютом девушка с легкостью уснула на жесткой кровати прямо в походной одежде. А вот Сетара обуревали раздумья, и он почти всю ночь не смыкал глаз. Решится ли кто-то пойти через перевалы за те гроши, которые он мог предложить? На это мало надежды, разве что голодные до приключений скитальцы вдохновятся его порывом. И то — скорее, молодежь, которую компания неподготовленной к походам, но миловидной Кителии не отпугнет.

Следующим утром Сетар не мешкая отправился в пивную. Он не рассчитывал застать многих постояльцев в такое время, но этого и не требовалось — дюжины завсегдатаев из деревни вполне хватит.

— Прошу внимания! — объявил он с порога. Гости взглянули на него как на очередного пропитого попрошайку, и он прибавил твердости голосу. — Я человек дела, поэтому долго трепать языком не стану. Я сегодня-завтра отправляюсь на юг через Волчьи перевалы. Со мной лишь трое спутников, и мне нужны еще люди. Плачу серебром им и серебром тем, кто приведет их к Бараньему дому, — и, не дожидаясь ответа, он покинул харчевню.

Встреча с провожатыми была намечена на полдень. Сетар отправился на поиски Кителии, которая сегодня встала чуть свет, куда-то пошла и с тех пор не показывалась. Он бродил по тесному грязному двору и не понимал, где в столь унылом месте могла надолго задержаться подруга. Но когда он увидел вывеску «Волшебная лавка» на старой избе у опушки, все стало ясно.

Он ступил за порог, и дверь приветствовала нового гостя перезвоном медных колокольчиков. Внутри все пестрело диковинными предметами, что были беспорядочно разложены по прилавками и развешаны по стенам. Кителиа сидела в глубине дома за столиком, положа руку на прозрачный шар размером с репу. Прикрыв глаза, она наслаждалась звуками арфы, которые он издавал, и не сразу заметила вошедшего.

— Что присмотрела? — спросил Сетар погромче.

Она вздрогнула, но, узнав знакомый голос, улыбнулась и открыла глаза. Музыка прекратилась.

— Гляди, какая штуковина! — она указала на шарик. — Прикоснись, и заиграет приятную музыку. Это же волшебство!