Афанасий Емельянов - Дева света

Путники больше не переглядывались, а пребывали в задумчивости. Сетар гадал: возвратились ли они мыслями к произошедшим в долине событиям? Или пытались вспомнить старые легенды? Если так, то напрасно: образы великих Духов древности были за столетия размыты и переиначены народным словом, а многими просто позабыты.

Эти образы уже не имели стойких очертаний сегодня, они принадлежат давно ушедшим дням. С тех пор игры детей поменяли множества героев, но почему же этот ребенок помнит Духов? И почему так много знает?

— Ну все, пошутили и хватит, — сурово молвил Холвет. — Тебе бы ровесникам сказки рассказывать — вышел бы толк. А у нас нет ни сил, ни времени…

— Говори за себя, старик, — грубо одернула его девушка, хотя лицо ее осталось по-детски невинным. — Глубокие седины — признак того, что твое время кончается. Ты почувствовал, как медленно оно текло в долине? Ты ведь хотел бы его замедлить?

— Это неправда! — лучник сдержал себя, но не сорвавшийся голос. — Прекрати, дитя!

— Прекратить что? Называешь меня лгуньей? Не берешь ли на себя чужое? Для чего же среди вас служитель Истины? — она хихикнула. — Впрочем, его молчаливость ясно говорит, что покровитель нечасто помогает ему с принятием решений.

Кутри словно в подтверждение промолчал.

— Ясно, отчего тебя сторонятся, вздорная девчонка, — Ярнея подошла ближе, разминая кисти рук. — Тебя бы выпороть хорошенько. Пользуешься тем, что мала, да только на меня это не подействует.

— Ты в последнюю очередь имеешь право на такой упрек, — девушка встала, но по-прежнему смотрела вверх на статную воительницу. — Сама не ведешь ли себя как глупый подросток?

Внезапно Тайна быстрым движением вытащила из-за пояса девы Бури короткий нож. Та лишь покачала головой, однако Онтао с братом и Ланво дернулись на выручку, будто девушка могла кому-то навредить. И Сетар испытал стыд, когда понял, что сам приблизился на пару шагов.

— Аж четверо! — она отбросила нож и залилась смехом. — Как глупый подросток, сознающий свою красоту, ты окружила себя пылкими мужами и льстишься их вниманием.

Ярнея замерла на месте с круглыми глазами. А ее храбрые заступники раскраснелись и уперли взор в пол. Весь красный стал и Камдоб, но не от смущения.

— Сколько мерзости еще извергнет твой поганый рот?! — его перекошенное злобой лицо напугало бы кого угодно. — Если внутри тебя демон, ему лучше выйти наружу для честного боя, не то я вытрясу его сам!

— Обидишь беззащитную девочку? — она поднесла ладошку к губам. — Пожалуй, это тебе под силу. Но демон? Помилуй, ты же боишься. Это страх встретить непобедимого соперника — он частый гость в сердце воина. Он питает его гнев, придающий сил. Твой страх в долине был больше, чем прежде, не так ли? — солдат мигом остыл и выглядел уже растерянным.

Она отвела глаза и подалась вперед, будто пыталась расслышать этот страх. Несмотря на ядовитые слова, ее лицо сохранялось добрым и открытым.

— Да, ты видел то, что не в силах одолеть. Но ты признал свой страх, — Тайна ласково посмотрела на Камдоба. — А он может быть хорошим помощником, если его признать.

Сетар не понимал, как она столь точно чувствовала их слабости и откуда столько знала. Он не мог вымолвить и слова, и его спутники тоже. Все опасались очередной обнажающей речи ребенка. В другом положении ее бы давно заставили заткнуться, но только она знала, как выйти из пещер, и никто не хотел насилия.

Лишь Будор был другого мнения. Он подошел к ней, и соратники стыдливо отвернулись — они знали, что сейчас произойдет. Кителиа вскрикнула, когда Крепыш, за неимением свободных рук, толкнул девочку грязным сапогом, и она шлепнулась на каменную плиту. Однако безмятежное выражение ее лица вновь не изменилось, что выглядело жутковато.

— Хватит уже, прикуси язык! — гаркнул воин. — Сразу было сказано тебе: нам нужен выход, и нам некогда играть. Ты, маленькая дрянь, смеешь играть нами ! Льешь грязь и ничего по делу не говоришь. Но сейчас я выбью из тебя правду! Встань и смотри мне в глаза! И больше не лги, если не хочешь получить!

Тайна быстро поднялась, взглянула на него, и Будор в страхе отшатнулся. Он сделал несколько шагов назад, затем ноги его подкосились, и он упал на колени.

— Ложь? — с тревогой произнесла она. — Я обещала говорить лишь правду, но я сама решаю, какую правду говорить, — воин вскрикнул и схватился за голову.

Путники переполошились. Будор всякое мог учудить, но такого ужаса в его глазах они еще не видели.

— Что с тобой, брат?! — Онтао взял его за плечи. — Опять голос? Гони его прочь!

— Да куда гнать-то?! — воин кричал, но рассудок его не покинул. — Вот он, перед вами! Это голос девчонки! Тот самый!

Кутри первым осознал опасность. Свой клинок он давно не убирал в ножны и теперь с кошачьей быстротой бросился к девушке. Но ее взгляд остановил его на полпути, и с дрожью в коленях он опустился на траву, понурив голову. Крепыш успел встать и последовал примеру соратника, однако повторил его судьбу. Тут смысл слов Будора дошел и до остальных. Все, кто имел оружие, забыли о внешности врага и попытались пустить его в ход, и каждый воин Ярости, а затем и ведун был прикован к земле неведомой силой.

«Только не смотреть на нее, — твердил себе Сетар. — Только не смотреть». С мечом в одной руке и закрывая лицо другой, он двинулся к плите. И вдруг он задумался: какого же все-таки цвета глаза девушки — лилового или фиолетового? Не сказать, чтобы он часто обращал внимание на эту деталь, но здесь стало интересно. Фиолетовый оттенок был в у Одии из деревни, а вот лилового он не встречал. Рука опустилась сама. «Лиловые», — подумал он с удовлетворением, и тут голос Тайны заговорил у него в голове.

«Как много мыслей! Сколько слов, не обретших жизни! Но как велико и сознание! — шепотом восхищался он. — Прими же меня в своей обители, воин, как приняла тебя я. Садись — и слова будут легче, и мысли спокойнее».

Сетар покорился ее воле. Теперь он был уверен, она — истинный Дух, потому что даже волшебники не обладают силой проникать в мысли. Что она может прочесть? И способна ли приказывать ему? Что, если он убьет против своей воли друга или себя? В большой пещере Будор слышал лишь отзвук ее голоса и не сумел ему противиться.

Видимо, об этом вспомнили и остальные, потому что никто не решался подойти к девушке. А она тем временем начала расхаживать между ними и пронзать их взглядом — одного за другим. Теперь уже она смотрела на них сверху вниз.

— Что за гости у меня сегодня! — она вернулась к своему ложу и снова села. — Давненько последний раз люди спускались так глубоко. Или это было недавно…

Она обратила глаза к своду, но путники опасались что-либо предпринять.