Михаил Водопьянов - Повесть о ледовом комиссаре
- Название:Повесть о ледовом комиссаре
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Географгиз
- Год:1959
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Михаил Водопьянов - Повесть о ледовом комиссаре краткое содержание
С именем О. Ю. Шмидта связаны самые замечательные страницы истории освоения Арктики советскими людьми. Не задаваясь целью дать исчерпывающую биографию Шмидта, авторы показывают его как путешественника, неутомимого исследователя малоизученных районов земного шара. В книге рассказывается о восхождении Шмидта с группой альпинистов на Памир, о первых советских высокоширотных экспедициях и о многих других походах, возглавляемых им.
Повесть о ледовом комиссаре - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Мне скоро шестьдесят пять, — незадолго до смерти говорил жене тяжелобольной академик Шмидт, этот человек необычной эрудиции и разносторонних знаний, — жить осталось совсем недолго… Нельзя сказать, что я выполнил свою программу, намеченную в юности, на это требовалось четверть тысячелетия, ошибки в подсчете не было. Многое пришлось опустить, а немало и добавить… Все знать, конечно, невозможно, но можно и нужно чувствовать свою работу частью огромного целого, любить это целое и в основных чертах знать и понимать его…
Шмидт мог и не стать человеком науки, несмотря на всю свою природную одаренность, настойчивость в достижении поставленной цели, огромную работоспособность. Все решило удачное стечение обстоятельств.
…Первого октября 1891 года в городе Могилеве у жены приказчика писчебумажного магазина родился первенец. Новорожденного окрестили именем Отто. В городе знакомые и клиенты магазина, за прилавком которого стоял молодой отец, очень удивлялись, что он выбрал для мальчика такое странное имя. Шмидта здесь считали за своего. Он был из обрусевшей крестьянской семьи прибалтийских, или, как их тогда звали, «курляндских» немцев. Женат же был на латышке.
Впоследствии Отто Юльевич Шмидт во всех анкетах, а заполнять их ему пришлось множество, на вопрос о национальности отвечал: «русский». Он имел на это полное право. Он всю жизнь жил в России, русский язык был его родным языком; русская культура, для обогащения которой он многое сделал, была его культурой, и мало кто знал и любил чудесную русскую природу так, как он.
Это началось с раннего детства. Мать пытливого, мечтательного мальчика, сама с «поэтической искоркой» в душе, чудесно певшая лирические народные песни и замечательно рассказывавшая сказки, часто уходила с сыном за город. Вдвоем они бродили по лесам и лугам, вырывали с корнями понравившиеся им полевые цветы, бережно приносили их домой и высаживали в свой дворик. И где бы ни жила семья Шмидтов, в тихом Могилеве, в шумной портовой Одессе, в цветущем Киеве, у них всегда был свой садик. На небольшом, тщательно возделанном клочке земли рядом с яблонями и вишнями, с клубничными грядками и кустами смородины росли скромные полевые цветы — колокольчики и ромашки, васильки и иван-да-марья. Настоящий миниатюрный ботанический сад. Мать — крестьянка, скучавшая по просторам родных полей, приучила сына ухаживать за растениями, делать прививки плодовым деревьям, обирать с каждого листика вредителей.
Может быть, в живописных окрестностях Могилева и зародилась у маленького Отто любовь к нетронутой, девственной природе, которая впоследствии привела его в величественные Альпы, на недоступные ледники «Крыши мира» — Памира, в суровую, но прекрасную Арктику.
Мальчик любил наблюдать за тем, как пчела, усевшись на цветок, берет взяток, как муравей прилежно тащит былинку раза в три больше его, как гусеница, сжимаясь и выпрямляясь, вползает на ствол дерева. Он, со слов матери, многое знал о повадках насекомых и мог, поймав какого-нибудь жука, подолгу рассматривать, его, рассказывать о нем. Все в природе вызывало в нем интерес и восхищение — это чувство было свойственно Шмидту всю его жизнь.
С матерью было легко, а с отцом труднее.
…В Латвии крестьянские земельные наделы не делились между наследниками, как в других губерниях царской России, а целиком переходили к старшему сыну. И оба деда Отто Шмидта — и по отцу и по матери, — будучи младшими сыновьями, уходили на заработки — работали плотовщиками, плотниками, шорниками, сторожами у помещиков. Только под старость они арендовали каждый по мызе. Семьи у них были большие — по 10–15 детей. Дать им даже начальное образование не было возможности. Все работали с детских лет. Только немногим, в том числе отцу и матери Отто, удалось кончить сельские школы.
Юлий Шмидт — слабый здоровьем мечтатель, тщетно стремился к труду, отвечавшему его склонностям. Но тяжелая жизнь не позволяла выбирать. Сначала он стал учеником часовщика, потом приказчиком у купца.
Пошедший по «торговой линии» крестьянин мечтал о своем «деле».
«Пусть будет хоть пять рублей в обороте, но это будет моя торговля», — говаривал приказчик жене и настойчиво требовал, чтобы из его и так небольшого жалованья откладывались копейки и рубли на «обзаведение».
Он сделал все-таки попытку — с очень скудными средствами начать самостоятельную торговлю бумажными товарами, но это кончилось полным крахом.
Неудача усилила религиозность и без того очень богомольного отца Шмидта. Он заставлял жену и сына молиться по нескольку раз в день. В семье создалась взвинченная, мистическая обстановка. По вечерам читали вслух библию. Отто, по приказанию отца, заучивал наизусть страницы из евангелия.
Уповая на милость божью, неудачливый торговец все чаще и чаще задумывался над тем, как вывести своего первенца «в люди», дать ему образование. Это было очень и очень трудно сделать. Где взять средства?
Летом 1899 года семья Шмидтов отправилась из Могилева в Прибалтику. Конечно, эта поездка была не для того, чтобы познакомить дедов и дядей со внуком и племянником, а чтобы на большом семейном совете решить судьбу мальчика.
На мызе у деда — отца матери — все очень нравилось Отто, а больше всего сам дед: высокий и крепкий, как старый дуб, что рос под окном дома. Старик, не выпускавший изо рта чубука самодельной изогнутой трубки, внимательно приглядывался к восьмилетнему мальчику, высокому не по годам, худенькому, с чудесными светло-голубыми, прозрачными, как льдинки, глазами. Он подолгу беседовал со смышленым внуком.
В один субботний вечер на мызе собрались родичи — старшие братья матери — такие же рослые, как и дед, медлительные крестьяне-латыши. Приехал на бричке дед со стороны отца. Он тоже курил изогнутую трубку, и у него тоже были большие и натруженные руки землепашца.
После ужина мальчика отправили спать. Но ему не спалось. Он стал прислушиваться к разговору взрослых, доносившемуся из-за дощатой перегородки, и вдруг услышал свое имя. Да, речь шла именно о нем.
— С тревогой и ужасом, — рассказывал как-то друзьям Отто Юльевич, — я слушал эту беседу взрослых обо мне. Я мечтал о школе, куда уже бегали мои ровесники в Могилеве, а услышал иное. Один из дядей говорил о том, что «самое лучшее на свете — ремесло». В доказательство он приводил поговорку, что-то вроде — «ремесло не коромысло, плеч не ломит, а само прокормит». Другой брат матери предлагал обучать меня портняжному делу, третий настаивал на том, чтобы меня отдали в обученье к сапожнику.
Выслушав все советы, глава семьи — дед, помолчав немного, сказал:
— Этот мальчик способный, и нужно сделать так, чтобы он получил образование. Одним родителям такого расхода не поднять. Все мы люди небогатые, но если сложимся, то разве не сможем помочь одному из наших детей?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: