Николай Золотарёв-Якутский - Искатели алмазов
- Название:Искатели алмазов
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Cоветская Россия
- Год:1962
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Николай Золотарёв-Якутский - Искатели алмазов краткое содержание
Повесть Николая Якутского «Искатели алмазов» воссоздает историю одного из самых поразительных и выдающихся открытий советских геологов.
В повести дана обобщенная картина трудных и долгих поисков, завершившихся открытием якутских алмазоносных месторождений.
На фоне «охоты» геологов за алмазами писатель показывает несколько поколений ученых, преемственность славных традиций русской и советской геологии, прослеживает жизненный путь своих героев. Вместе с тем на примере якута Бекэ и членов его семьи в книге раскрываются великие перемены в судьбе якутского народа, совершившего после Октябрьской революции гигантский переход от примитивного общественного уклада к обеспеченной и свободной жизни.
Искатели алмазов - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Гершфельд мельком оглядел его. На Кокореве была розовая рубашка-косоворотка, поверх нее несколько жилеток и новая суконная поддевка, плисовые штаны заправлены в смазанные дегтем сапоги бутылками. Гершфельд достал кольцо с маленьким, похожим на стеклышко камешком.
— Чистый бриллиант, — сказал он и взглянул на кольцо, потом на покупателя, потом опять на кольцо и снова на покупателя, как бы ожидая увидеть на его лице знаки восхищения.
Но Кокорев не спешил восхищаться, камень показался ему довольно невзрачным.
На витрине лежали камни куда более крупные и красивые: и желтые, и синие, и черные, и розовые с зелеными крапинками.
— Бриллиант? — Кокорев взял кольцо, повертел так и этак. — В чем же его особенная красота-то? Больно уж он не того… Тут, я вижу, у вас есть получше.
Гершфельд был человек неглупый. В покупателе он сразу распознал таежного скупщика пушнины, а у таких деньги водятся. И он стал терпеливо объяснять.
— Бриллиантом, господин… простите, не имею чести знать вашего имени…
— Кокорев.
— Бриллиантом, господин Кокорев, называется ограненный отшлифованный алмаз. Это самый драгоценный из всех драгоценных камней, встречающихся в природе, хотя внешне многие из них красивее алмаза. Их, как видите, много…
Он достал с витрины золотое кольцо с желтым самоцветом и, поворачивая на свету, сказал:
— Вот раухтопаз. На вид он красив, но получают его просто: нагревают до четырехсот градусов обыкновенный, весьма распространенный дымчатый кварц. А вот этот малиновый камень называется аметистом.
Он поднял кольцо на свет, и камень вспыхнул кровавым огнем.
— Красиво, не правда ли? И все же ему далеко до алмаза. Алмаз ценится за свою исключительную, я бы сказал, феноменальную твердость. Им можно резать и сверлить любой твердый материал, даже камень, даже сталь. Недаром древние греки называли его «адамас», что значит «непобедимый», «стойкий». Гранят, шлифуют алмазы только с помощью других алмазов, иначе их ничем не возьмешь. Вот почему, господин Кокорев, я настоятельно советую вам купить этот камень.
Бриллиант, предложенный Гершфельдом, был хотя и настоящим, однако не первосортным, не очень чистым. Но что Кокорев понимал в камнях? С детства он привык думать, что камни годятся лишь на то, чтобы швырять их для забавы в Лену, состязаясь с мальчишками, кто больше «блинов» на воде испечет.
И он уплатил за кольцо пятьсот рублей, хотя красная цена ему была двести.
«Кому же мне в Иркутске показать свой камень? — задумался Кокорев, уложив на место женину шкатулку. — Гершфельду? Да ведь жулик… А с другой стороны, какой он жулик? Не обманешь, не продашь — коммерция известная. Самому надо умнее быть. Покажу ему, он в таких делах, видать, понимает»…
Наступила весна. Мощный, снежный покров, еще два-три дня назад казавшийся вечным, вдруг потемнел, стал похож, на старое, свалявшееся заячье одеяло и растаял. Размытый вешними водами лед на Лене поголубел, словно окошко на рассвете, поднялся под напором воды. Вскоре река взломала его и унесла к Ледовитому океану. Открылась навигация. Вверх и вниз пошли пароходы, баржи, по безграничным просторам великой сибирской реки разнеслись гудки, сирены, зычные голоса матросов.
Кокорев сел на пароход «Соболь», идущий из Нюи вверх по Лене. В Верхоленске перегрузил товар на подводы, нанятые у местных крестьян, и к лету добрался до Иркутска. Пушнину продал с большой выгодой: лисьи шкурки — по двадцать пять рублей, колонки — по три рубля, горностаи — по два с полтиной, белки — по полтора рубля. Набив карманы хрустящими банкнотами, поспешил в магазин Гершфельда.
Ювелир сразу узнал прошлогоднего покупателя.
— А, господин Кокорев! Что-нибудь желаете купить? У меня для вас найдутся чудесные серьги с бриллиантами!
Не дожидаясь, когда Кокорев попросит показать, Гершфельд выложил на прилавок маленький черный футляр.
«Знаем мы ваши бриллианты», — про себя усмехнулся Кокорев, однако приличия ради осмотрел серьги.
— Товар хороший, господин Гершфельд, только я зашел к вам по другому делу. Не посмотрите ли вот это?
Он протянул ювелиру камешек, завернутый в грязный обрывок бумаги. Гершфельд отошел к окну, повертел камешек, перед носом, через плечо бросил на посетителя долгий изучающий взгляд. Будь Кокорев повнимательнее, он бы заметил румянец, выступивший на бледном, сухом лице ювелира, лихорадочный блеск, вспыхнувший в его глазах.
— Если не ошибаюсь, господин Кокорев, вы желаете, чтобы я определил, что это за камень, и оценил его?
— Верно.
— В таком случае попрошу вас пройти во внутренние комнаты.
Он впустил Кокорева за прилавок, крикнул в дверь: «Роза, побудь за меня!» — и через минуту Василий Васильевич сидел в просторном кабинете, обставленном мебелью красного дерева.
— Каков будет куртаж? — спросил Гершфельд, останавливаясь перед Кокоревым.
— Э-э… а что это за штука? — не понял тот.
— Я, видите ли, в данном случае выступаю в роли посредника между вами и вашим камнем, Куртаж есть плата за посредничество.
Кокорев хитровато улыбнулся.
— А зачем вам выступать-то? Купите сами, да и вся недолга.
— Об этом мы еще поговорим. Пока я только оценщик, посредник. Обычно за подобные операции я удерживаю в свою пользу двадцатую часть стоимости камня. Устраивает вас такой куртаж?
Кокорев ответил не сразу. «Видать, камень непростой, ежели эта бестия крутит, — соображал он. — Чем черт не шутит, может, самый алмаз и есть. Сколько же за него тогда запрашивать? Коли он за свой бриллиантишко с меня пятьсот содрал, так мой-то камень потянет тыщ на пять, никак не меньше. Стало быть, двести пятьдесят отдай куртажу? Ну что ж, с пяти-то тыщ — по-божески. Ему, чай, тоже жить надо…»
— Согласен, — сказал Кокорев.
Гершфельд кивнул, положил перед ним лист почтовой бумаги.
— Извольте написать расписку, что обязуетесь уплатить мне куртаж в размере двадцатой части стоимости камня.
— Да зачем? Неужто попросту нельзя? — возразил Кокорев. Не любил он писанины, так как был глубоко убежден, что в торговых делах всякая писанина — жульничество. То ли дело — из полы в полу, все на глазах, без обману.
— Невозможно-с, господин Кокорев, — мягко, но настойчиво сказал Гершфельд. — Я деловой человек и обязан иметь гарантии.
«Ну, бес с тобой, имей», — подумал Василий Васильевич и принялся сочинять расписку.
Тем временем ювелир взял камень, отошел в угол кабинета, из небольшого ящика достал пузырек, осторожно откупорил притертую пробку со стеклянным стерженьком, оставил на камне каплю прозрачной жидкости и с минуту наблюдал за ней. Потом тщательно стер капельку шелковой тряпицей, вынул из того же ящика четвертинку оконного стекла, в нескольких местах провел по нему камешком и по начерченным линиям легко разделил стекло на полоски. Убрав обрезки в ящик, положил камешек на аптекарские весы, довольно хмыкнул.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: