Владимир Богораз - Восемь племен
- Название:Восемь племен
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Издательство «РуДа»
- Год:2020
- Город:М.
- ISBN:978-5-6044143-5-4
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Владимир Богораз - Восемь племен краткое содержание
Для широкого круга читателей.
Иллюстрации Романа Кашина.
Восемь племен - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
— Ты, белый тонкий горностай! — говорил он ему. — У каждого, кто хочет напасть, изгрызи печень, человек он или дух!.. Ты, проворный щекотун, защекочи до смерти всякого, кто подойдёт близко, окружи меня морями и ледяными горами, сам белым медведем плавай кругом, охраняя мой покой…
Горностай, однако, не показывался; Чайвун не мог больше вытерпеть. Он поднялся на ноги и, простирая руки в темноту, громко произнёс:
— Вы, духи, сколько вас тут, — я вас не вижу и не знаю, — вы, ходящие кругом, слушайте. Вот я, Чайвун, сын Чувена, пастух Камака, я здесь перед вами, жалкая тварь; враги отняли моё стадо, чужое копьё разрезало мне лицо. Мне холодно, я хочу есть, я слаб. Не подходите ко мне близко, ибо я пуглив. Дайте мне заснуть!
После этой чистосердечной речи Чайвуну стало легче; он проглотил горсть снега, чтобы утолить жажду, и, присев на кучке хвороста, впал в беспокойную дремоту, часто просыпаясь то от боли, то от лихорадочных снов, где Мышееды смешивались с духами, грозный Эврип, демон колотья, подъезжал к нему верхом на белом олене Мами, и Мами боролась с женским птичьим дьяволом и нанесла ему удар копьём в левую щёку.
Едва только рассвело, Чайвун опять пустился в путь. Сон подкрепил его, и он чувствовал себя свежее, несмотря на голод. Главное, рана окончательно закрылась и болела не так сильно.
Он довольно бодро зашагал вперёд по широкой тропе стада и к вечеру достиг второго ночлега. Теперь до Чагарского поля оставалось меньше, чем половина дороги, и он мог надеяться, что найдёт силу дотащиться до живых людей. Его удивляло, что обоз Камака всё ещё не попадается навстречу. Иногда мысли его путались, и ему казалось, что Мышееды напали именно на отца Мами и вырезали его людей, и что теперь он отыскивает своё потерянное стадо. На втором ночлеге он имел счастье отыскать оленью голову, которую Мами велела оставить на жертву духам, от оленя, зарезанного к ужину. Голова не была тронута ни духами, ни песцами, и несчастный странник наконец мог утолить свой голод. При помощи своего кремнёвого ножа он стал срезывать жёсткое мясо щёк, отдирал хрящи и жилы и проглатывал в сыром виде, не обращая внимания на вкус. После этой грубой закуски Чайвун сразу почувствовал себя бодрее и подумал даже о том, чтоб двинуться дальше, несмотря на темноту, но потом покорился и решил ждать утра. Однако не успело даже стемнеть, как пришла вьюга, та самая, которая во второй раз возбудила опасение племён на Чагарском поле.
Вьюга была ужасна. С неба валил хлопьями влажный, наполовину тающий снег, который силой ветра мгновенно раздроблялся на мелкие частицы и разлетался в разные стороны. Воздух превратился в какую-то новую стихию, летучую, как ветер, и мокрую, как речная волна, насыщенную холодными брызгами и переливавшуюся в темноте, как струя водопада. На открытой тундре не было никакого покрытия. Снег был так мелок, что в нём нельзя было выкопать себе убежища. Чайвун попробовал присесть в случайной рытвине между двух кочек, как утомлённый заяц, но непогода набросилась на него с хохотом и яростью, как разнузданная ведьма.

Под пронизывающими снежными струями он чувствовал, что задыхается, одежда его намокла, как будто его погрузили на дно реки. Холод проник в самые сокровенные места; он чувствовал себя как будто донага раздетым под этой предательской метелью и быстро коченел, облепленный и наполовину погребённый в снегу, липком и назойливом, как волшебный саван, внезапно вырастающий на теле живого человека.
Сидеть на месте означало смерть. Отсрочка гибели была в движении. Чайвун выполз из своей ямы и поплёлся вперёд, машинально ощупывая ногами дорогу, которая выступала наружу, ибо снежные сугробы не могли держаться на месте и переносились дальше и дальше по направлению ветра. К счастью, ветер дул Чайвану сзади, и при его помощи он подвигался вперёд довольно быстро. Воротник и рукава его измокшей одежды стали подмерзать, ибо, несмотря на мокрую вьюгу, стужа висела над землёй и в защищённых местах сковывала полурастаявшие снежные глыбы в твёрдые плиты, подобные зернистому мрамору. Чайвун почти утратил способность страдать от боли и холода и всё шёл вперёд, смутно сознавая, что теперь срок его жизни связан с продолжением вьюги и что при первом ночном морозе окостеневшая одежда закуёт его, ещё живым, в ледяной гроб.
Ночь миновала, сквозь вихри снежной пыли забрезжил рассвет, серый и прозрачный, как будто испуганный стихийным разгулом метели, а Чайвун всё шёл и шёл по дороге. Тело его одеревенело, и странное равнодушие овладело его мыслями. Он шёл вперёд по инерции, подгоняемый ветром и готовый при первой остановке или препятствии упасть на землю и замёрзнуть.
День кончился, стало смеркаться, открытое поле сменилось ивовой порослью. Чайвун спустился с крутого берега на лёд реки, по инстинктивному побуждению остатков памяти забрал влево, чтобы не угодить в полынью. Он был на Чагарском Поле, но уже почти не сознавал этого, ноги его отказались идти; иногда он падал на четвереньки и полз вперёд, опираясь о мокрый снег своими обмёрзлыми руками так непринуждённо, как будто это был тёплый пух, потом с усилием поднимался на ноги и шёл, шатаясь, как пьяный, и раскачиваясь под напором необузданной бури, бушевавшей над тундрой…
На стойбище детей Ватта, в шатре Ваттана, стоявшем впереди всех, у самой реки, было совершенно темно, ибо, чтобы предохранить его от снега, женщины заткнули изнутри дымовое отверстие шкурами. Вьюга налетала с остервенением, точно сердясь за этот закрытый вход; столбы переплёта, удерживаемые на месте тяжёлыми камнями, привязанными к их подножию, вздрагивали и гнулись… Старый Ватент со вчерашнего вечера не вылезал из спального отделения; он был так огорчён этой новой бурей, что старался переспать её и проснуться, когда на тундре станет опять тихо. Но Ваттан не спал и был настороже. Он то и дело подпирал крепкими, криво изогнутыми жердями ту сторону, которая была обращена под ветер.
У противоположной стены горела каменная плошка, наполненная жиром. Ваттувий сидел на корточках перед огнём и что-то шептал, но рёв бури и гуденье натянутой оболочки шатра были так сильны, что даже в двух шагах нельзя было разобрать ни слова. Вдруг Ваттувий поднял голову, и на лице его отразилось напряжённое внимание. Сквозь вой метели его изощрённый слух уловил какой-то новый звук.
Прошло несколько секунд; звук повторился явственнее, и что-то тяжёлое упало на шатровую стену и зашуршало у её основания в наметённом сугробе.
— Собака! — сказал Ваттан с сомнением в голосе; он знал, что ни одна собака не решится выйти из логова и скрестись у стены шатра, да ещё с подветренной стороны.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: