Бернард Корнуэлл - Стоунхендж

Дилан, Сабан уже знал это, был богом моря в Сэрмэннине.

— Наш Храм Моря направлен не к восходящему солнцу, — продолжал Хэрэгг, — а смотрит туда, где оно садится в день Летнего Солнца, и будь моя воля, я разрушил бы его. Я взял бы его камни и швырнул бы их далеко в море. Я стёр бы его с лица земли.

— Из-за невесты солнца? — робко предположил Сабан.

Хэрэгг кивнул.

— Она умирает в Храме Моря, — он на несколько мгновений прикрыл глаза. — Она идёт в храм, облачённая в золото Эрэка, и там её обнажают, точно так же, как новобрачная предстаёт перед своим мужем, и посылают на смерть.

Хэрэгг обнял свои колени, и Сабан увидел слёзы на его лице, может быть, это было от ветра, который бросал и кружил в небе кричащих птиц. Сабан теперь понял, почему Хэрэгг пришёл в это высокое место, потому что отсюда он мог всматриваться в бескрайний простор над морем, где душа его дочери летала вместе с белыми птицами.

— Золото было подарком от Дилана, — продолжал Хэрэгг. — Сокровище было выброшено на берег в затонувшей лодке неподалёку от Храма моря. И таким образом наши предки решили, что это золото — подарок от одного бога другому, и вероятно, они были правы.

— Вероятно?

— Лодки иногда тонут, а торговцы из страны за морем иногда привозят нам золото.

Сабан нахмурился над скептицизмом в голосе большого человека.

— Так ты хочешь сказать … — начал он.

— Я ничего не хочу сказать, — свирепо повернулся к нему Хэрэгг. — Боги разговаривают с нами, и возможно, боги действительно послали нам золото. Наверное, Дилан затопил лодку и направил её на отмель под скалой, но для чего? — Хэрэгг сощурился от ветра. — Мы никогда не интересовались — для чего, мы просто увешивали девочку золотом, и убивали её, и делали это год за годом, год за годом!

Он теперь был очень разгневанный, и плюнул на храмовый камень, на котором всё ещё виднелась жертвенная кровь с прилипшими коричневыми волосками.

— И всегда именно жрецы требуют жертвоприношений, — продолжал Хэрэгг. — От каждого животного они получают печень, почку, мозги и мясо одной ноги. Когда невеста солнца становится богиней, ей дарят много ценностей, но кому они достаются, когда она умирает? Жрецы! Приносите жертвы, говорят жрецы, иначе следующий урожай будет плохим, и когда урожай плохой, они просто говорят, что вы принесли недостаточно жертв, и в итоге требуют ещё больше! — он снова плюнул.

— Ты говоришь, что больше не должно быть жрецов?

Хэрэгг покачал головой.

— Нам нужны жрецы. Нам нужны люди, которые переводили бы для нас послания богов, но почему мы выбираем жрецов из самых слабых? — он искоса взглянул на Сабана. — Как и в твоём племени, мы выбираем жрецов среди тех, кто провалил испытания. Я провалил их! Я не умею плавать, и я почти утонул, но мой брат спас меня, но при этом провалил своё собственное испытание тоже. Но Скатэл всегда хотел быть жрецом, — он пожал плечами. — Таким образом, большинство жрецов — слабые мужчины, но как все люди, которым дано хоть немного власти, они становятся тиранами. И поэтому многие жрецы глупцы, и они не думают, а просто повторяют то, что они заучили. Всё изменяется, но жрецы не меняются. А сейчас всё изменяется очень быстро.

— Всё изменяется? — спросил Сабан.

Хэрэгг посмотрел полным сожаления взглядом.

— Наше золото похищено! Твой отец убит! Это всё знаки богов, Сабан. Трудность — в понимании того, что они предрекают.

— А ты понимаешь?

Хэрэгг покачал головой.

— Нет, но твой брат Камабан понимает.

На какое-то мгновение душа Сабана взбунтовалась против судьбы, забросившей его в странный храм над суровым морем. Камабан и Хэрэгг, подумал он, вплели его в своё безумие, и он почувствовал сильное возмущение судьбой, вырвавшей его из Рэтэррина и из рук Дирэввин.

— Я всего лишь хочу стать воином!

— То, чего ты хочешь, ничего не значит, — отрезал Хэрэгг. — Важно то, чего хочет твой брат. А он сохранил тебе жизнь. Ты был бы уже мёртв, пронзённый копьём Ленгара, если бы Камабан всё не устроил. Он подарил тебе жизнь, Сабан, и остаток этой жизни ты должен служить ему. Ты избран.

«Сделать мир новым», — подумал Сабан, и ему захотелось расхохотаться. Кроме того, он был пойман в ловушку мечты Камабана, и, хочет он того, или нет, от него ждут осуществления этой мечты.

Камабан вернулся в Сэрмэннин в начале весны. Он перезимовал в лесу в старом деревянном храме, заросшем и разрушающимся. Камабан расчистил заросли, и наблюдал за движением солнца, отмечая, как оно отдаляется от круга брёвен, а затем вновь возвращается к своей летней силе. И всё это время он разговаривал со Слаолом, даже спорил с богом, время от времени Камабан возмущаясь бременем, возложенным на него. Он единственный понимал богов и этот мир, и он знал, что он единственный мог бы вернуть этот мир назад к его истокам. Но иногда, когда он сомневался в своих идеях, он начинал рычать в агонии и раскачиваться взад-вперёд. Однажды охотничий отряд, рыскавший в поисках рабов, услышал его, увидел и сбежал от него, потому что они поняли, что он святой человек. Он пришёл в Сэрмэннин голодным, злым и сильно исхудалым. Он появился в селении вождя племени подобно ворону, приземлившемуся среди стаи лебедей. Главные ворота селения были украшены белыми гирляндами цветов грушевого цвета, так как это был тот день, когда люди встречали новую невесту солнца.

Керевал, вождь Сэрмэннина, тепло приветствовал Камабана. На первый взгляд Керевал был не похож на предводителя такого воинственного народа, так как он не был ни самым высоким, ни самым сильным мужчиной в племени. Однако он считался очень мудрым человеком, а это из-за утерянных сокровищ, было именно то, что люди Сэрмэннина искали в своём новом вожде. Он был невысоким и жилистым человеком с тёмными глазами, пристально поблёскивающими среди замысловатых татуировок, покрывающих его щёки. Его чёрные волосы были подколоты рыбьими костями, его шерстяной плащ был бледно-синий. Племя просило его только об одном — вернуть сокровища, и именно этого Керевал искал в своём союзе с Ленгаром. Сделка состояла в том, что небольшой военный отряд грозных воинов из Сэрмэннина поможет Ленгару покорить Каталло, и храм из Сэрмэннина будет отдан в Рэтэррин, а взамен этого золотые ромбики будут возвращены.

— Есть те, кто полагает, что твоему брату нельзя доверять, — сказал Керевал Камабану. Эти двое сидели на корточках возле хижины Керевала, где Камабан жадно ел из чашки рыбную похлёбку с куском лепёшки.

— Конечно, нельзя, — огрызнулся Камабан, хотя по правде, ему было безразлично, что думают люди, так как его голова была полностью одурманена прославлением Слаола.

— Они уверены, что мы должны идти воевать, — сказал Керевал, пристально вглядываясь в ворота, не появилась ли там невеста солнца.