Кейт Мосс - Святилище

Что-то проскальзывает между прошлым и будущим.

И все время, как непрошеные гости, таились в сумке, в багажном ящике у нее над головой, карты Таро.

Картинки Дьявола.

Париж

Четверг, 17 сентября 1891

Решено было принять приглашение тети Изольды Ласкомб.

Анатоль тут же начал готовится к отъезду. Едва закончив завтрак, он отправился послать телеграмму и заказать билеты на поезд на следующий день, предоставив Маргарите с Леони накупить всего, что могло бы понадобиться за месяц в сельской местности. Прежде всего они побывали в магазине модного дома «Леоти», где приобрели набор красивого белья, преобразившего фигуру Леони и сделавшего ее совсем взрослой. В «Самаритянке» Маргарита купила дочери новое платье для чаепитий и прогулочный костюм на осеннюю погоду. Мать держалась тепло и ласково, но казалась далекой. Леони догадывалась, что маман думает о другом. Она подозревала, что покупки делаются за счет Дюпона, и морщилась при мысли, как бы, вернувшись в ноябре, им не пришлось познакомиться с новым отцом.

Леони волновалась, но в то же время ее переполняло любопытство, которое она относила к событиям вчерашнего вечера. Ей так и не выпало случая переговорить с Анатолем и обсудить, как это вышло, что приглашение пришло как раз ко времени, когда ему нужно было уезжать.

После обеда, пользуясь теплой и приятной погодой, Маргарита с Леони пошли в парк Монсо — любимое место прогулок детей из расположенных поблизости посольств. Стайка мальчиков играли в «Раз, два, три, волк, лови!». Ребятишки шумели и кричали, подбадривая друг друга. Девочки в белых платьицах с ленточками под присмотром нянюшек и темнокожих телохранителей играли в «классики». Леони в детстве больше всего любила эту игру. Они с Маргаритой постояли, глядя, как девчушки забрасывают камешки в квадратики и скачут за ними. По лицу матери Леони поняла, что и та с теплым чувством вспоминает прошлое. Она решила, что сейчас подходящая минута для расспросов.

— Почему ты не была счастлива в Домейн-де-ла-Кад?

— Мне там было неуютно, милая, только и всего.

— Но отчего? Из-за компании или дело в самом доме?

Маргарита пожала печами, как делала всегда, если не желала отвечать.

— Должна же быть причина, — настаивала Леони.

Маргарита вздохнула.

— Мой сводный брат был странный, замкнутый человек, — наконец заговорила она. — Он не нуждался в обществе сестры, тем более гораздо моложе его, и совсем не желал нести ответственность за вторую жену отца. Мы постоянно чувствовали себя нежеланными гостями.

Леони задумалась.

— А мне, ты думаешь, там понравится?

— О да, обязательно понравится, — уверенно сказала Маргарита. — Имение очень красиво, и, мне думается, за тридцать лет многое изменилось в лучшую сторону.

— А сам дом?

Маргарита не ответила.

— Маман?

— Это было очень давно, — твердо ответила та. — Все, конечно, изменилось.

Утро отъезда, пятница 18 сентября, выдалось сырым и ветреным.

Леони проснулась очень рано, чувствуя холодок волнения под ложечкой. Теперь, когда пора было уезжать, она уже заранее скучала по миру, который оставался позади. Городской шум, воробьи, рассевшиеся рядком на шпице крыши напротив, знакомые лица соседей и торговцев, — все наполнилось острым очарованием. Все вызывало на глаза слезы.

Как видно, и Анатоль испытывал нечто подобное, потому что держался он неспокойно: губы поджаты, глаза настороженно блестят. Он стоял у окна гостиной, как на посту, постоянно окидывая взглядом улицу от начала до конца.

Служанка объявила, что экипаж подан.

— Скажи кучеру, что мы спускаемся, — приказал Анатоль.

— Ты в таком наряде и поедешь? — поддела его Леони, глядя на серый утренний халат, наброшенный поверх делового костюма. — Уж не в контору ли ты собрался?

— Это мысль, — мрачно согласился он, направляясь к сестре через гостиную. — Вот выедем из Парижа, переоденусь во что-нибудь более свободное.

Леони залилась краской. Как глупо, могла бы догадаться сама!

— Ну конечно.

Он уже взял свой цилиндр.

— Поспешим, малышка. Как бы не опоздать на поезд.

Внизу, на улице, их багаж уже загрузили в фиакр.

— Сен-Лазар, — крикнул Анатоль, перекрывая свист ветра. — На вокзал Сен-Лазар.

Леони обняла маман, пообещала писать. У Маргариты покраснели глаза — этого Леони никак не ожидала, и ей тоже захотелось поплакать. Так что последние минуты прощания на улице Берлин вышли неожиданно трогательными.

Фиакр двинулся.

В последний момент, когда двуколка уже сворачивала на улицу Амстердам, Леони опустила окно и крикнула одиноко стоявшей на мостовой Маргарите:

— До свидания, маман!

Потом она откинулась назад и утерла заблестевшие глаза платочком. Анатоль взял ее за руку и не отпускал.

— Ручаюсь, ей без нас будет неплохо, — сказал он.

Леони хлюпнула носом.

— Дюпон о ней позаботится.

— А ты не ошибся? Разве экспресс отправляется с вокзала Сен-Лазар, а не с Монпарнас? — спросила Леони чуть погодя, справившись со слезами.

Он ответил заговорщицким шепотом:

— Если кто будет спрашивать, я хочу, чтобы они думали, будто мы уехали в западные пригороды, понимаешь?

Она кивнула.

— Понятно. Уловка.

Анатоль с ухмылкой постучал себя по носу.

На вокзале Сен-Лазар он велел переложить багаж в другой экипаж. Он весело, словно напоказ, болтал с извозчиком, но Леони заметила, что на холодном ветру его пробил пот. Щеки пылали, а на лбу выступили капельки влаги.

— Ты нездоров? — забеспокоилась она.

— Здоров, — тут же ответил он и добавил: — Просто этот… тайный побег действует мне на нервы. Выедем из Парижа, и все со мной будет в порядке.

— А что бы ты делал, — полюбопытствовала Леони, — если бы приглашение не подоспело так своевременно?

Анатоль пожал плечами.

— Придумал бы что-нибудь другое.

Леони подождала объяснений, но он опять замолчал.

— А маман известно о твоих… похождениях в «Шез Фраскати»? — спросила она.

Анатоль ушел от ответа.

— Если бы кто-то стал расспрашивать, лучше пусть считается, что мы отправились в Сен-Жермен-ан-Ле. У Дебюсси там кто-то живет, так что… — Он взял ее руками за плечи и развернул к себе. — Теперь, малышка, ты удовлетворена?

Леони вздернула подбородок.

— Да!

— И не станешь больше выспрашивать? — поддразнил он.

Она виновато улыбнулась.

— Постараюсь.

На вокзале Монпарнас Анатоль очень спешил: почти швырнул извозчику деньги и ворвался на станцию, словно его преследовала стая голодных псов. Леони молча следовала за ним, понимая, что если на Сен-Лазар он нарочно привлекал к себе внимание, то здесь хотел бы остаться незамеченным.