Шарль Монселе - Женщины-масонки
- Название:Женщины-масонки
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:ОГИЗ
- Год:1993
- Город:М.
- ISBN:5-88274-012-6
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Шарль Монселе - Женщины-масонки краткое содержание
Возникшее в начале XVIII пека в Англии религиозно-этическое движение – масонство – получило распространение во многих странах. Эта тайная организация ставила своей целью объединение людей на основе равенства, взаимопомощи и верности. В масонские ложи женщин не принимали, и с течением времени женщины создали свои масонские ложи.
В романе «Женщины-масонки» Шарля Монселе (1825-1888), известного французского романиста, талантливого восприемник литературных принципов А. Дюма, речь идет о тайной организации женщин-масонок, незримо опутавшей своей страшной сетью всю Францию – от великосветских салонов до рабочих кварталов. В эту сеть, добровольно или волею судеб, попадают герои романа. Всевозможные приключения, любовные истории, заговоры, поединки составляют содержание книги. Весь роман пронизан мотивом женской мести, которую осуществляет эта мощная масонская организация.
На русском языке произведение Шарля Монселе печатается впервые.
Женщины-масонки - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Возьмем для начала эту скромную девушку, застенчивую и почти испуганную. Ее серое платье доходит до подбородка; на ней огромные перчатки и огромные ботинки. Это Люсиль-Женевьева Корню, служанка почтенного священника одного из приходов предместья. Чтобы не пропустить заседания на бульваре Инвалидов, она всякий раз бывает вынуждена творить чудеса, прибегая к разным предлогам и хитросплетениям. Когда собрание назначается на вечер, трудность ее положения удваивается, потому что священник имеет обыкновение спать после полуденной закуски.
Для того, чтобы Женевьева могла уйти из дома священника, нужно, необходимо, чтобы ее почтенный хозяин лег спать пораньше. А для этого Женевьева должна помешать его послеобеденному отдыху, и одному дьяволу известно, чего стоят бедной служанке умышленно поднятый крик, тревожные звонки колокольчика, небольшая ложь и большое мошенничество. Иногда предлогом бывает какая-то грешница, которую она чуть ли не силой приводит на исповедь; иногда это больной – больной так тяжело, как только это может изобрести ее воображение, и добрый священник должен, вздыхая, оставить подушку, на которую он уже положил голову, надеть свой стихарь, попросить Женевьеву подать ему шляпу и бежать на окраину своего прихода. Пусть по возвращении он будет бранить Женевьеву за ее промахи, за ее легкомыслие – не беда! Сегодня он ляжет в девять часов вечера, а Женевьева отправится на свидание женщин-масонок.
Ей шестьдесят два года, она сгорбилась, нос ее, кажется, вбит в лицо под прямым углом, глаза как у примитивных игрушек, зрачок постоянно вращается по своей орбите, у нее красная кожа, тонкие губы и густые волосы – это некое подобие хищной птицы, нечто среднее между стервятником и грифом – таково лицо этой высокой женщины, вдовы Бринуа, из кармана которой только что вывалилась колода карт. Это одна из язв ассоциации, это ее позор. Вдова Бринуа готова играть всюду, она готова играть даже на алтаре. Для нее и мир, и семья начинаются с тех пор, когда люди изобрели карты. Французский язык нужен ей лишь затем, чтобы объявлять короля, даму или бубнового валета. Судьба дала ей в мужья скупца, торговца струнными инструментами; судьба же и освободила ее от него, заодно избавив и от серьезного предоставления счетов. У покойного Бринуа было в обычае закапывать свои деньги; у госпожи Бринуа была страсть их откапывать. Покойный Бринуа помещал свои сбережения в копилки, которые тем не менее всегда оказывались пустыми; он помещал свои доходы в несгораемые шкафы, у которых были двойные двери. Но в один прекрасный день ныне покойный Бринуа обнаружил, что поместил свое состояние в бочку Данаид [86] Данаиды (см. прим. 50) за совершенное ими преступление по воле богов должны были наполнять бездонную бочку.
; в тот же день он и умер. Его жена обследовала стены, вскрыла соломенные тюфяки, сломала каминные колпаки, взрезала кресла, разломила надвое бамбуковые трости, отвинтила ножки столов, раскрыла книги, перелистала их листок за листком и, наложив руку на деньги, которые торговец струнными инструментами рассовал повсюду, принялась играть во всех известных игорных притонах.
Госпожа Бринуа закрыла магазин покойного мужа, успев распродать его ценные бумаги. Когда ей не хватало денег, она продавала Страдивари, Амати, Гварнери и, если не получала за них настоящую цену, превращала их в ставку в игре. Люди не раз видели, как она является в игорный дом с музыкальным инструментом под мышкой и, как только, пользуясь выражением игроков в ландскнехт [87] Ландскнехт – карточная игра.
, «счастье в игре ей изменяло», она с самым серьезным видом клала на ковер мелодичную медную трубу и говорила «Это музыкальный инструмент» таким тоном, каким сказала бы: «Это луидор».
Читатель без труда догадается, что вдова Бринуа была скорее обременительна, чем полезна своим сестрам по Ордену. Она осаждала их бесконечными просьбами о вспомоществовании и во время заседаний частенько доходила в своем цинизме до того, что пыталась тайком сыграть в банк [88] Банк – род азартной карточной игры.
. Она умрет, так и не раскаявшись; она заслуживает того, чтобы на ее могиле поставили подсвечник из игорного дома.
Элизабет Ферран, жена знаменитого генерального прокурора Феррана,– одна из самых могущественных сестер ордена женщин-масонок. Она красива, она изящна, она умна. Способная вести сложнейшие интриги в самом сердце судебного ведомства, она в совершенстве овладела искусством не только влиять на людей, но и заставлять их менять свои убеждения. Именно в ее салоне, самом привлекательном и самом серьезном парижском салоне, орден женщин-масонок затягивает правосудие в свои розовые сети, завлекает его в свои газовые озера. Из серьезного и безупречного Феррана Элизабет сделала – и сделала так, что он не подозревал об этом,– самую надежную опору тайного общества, против которого он первый немедленно применил бы закон, если бы подозревал только о самом факте существования этого общества.
На некотором расстоянии от госпожи Ферран, на одной из верхних ступеней амфитеатра, вертится или, лучше сказать, ерзает негритянка, одетая по парижской моде. Это Элиза по прозвищу Эбена [89] Эбен – черное дерево.
. Еще три года назад она была рабыней на сахарной плантации на острове Мартиника, а сегодня она маркиза: ее хозяин, маркиз де Шан-Лагард, женился на ней. Вот по какому случаю и при каких обстоятельствах совершился этот брак.
Рауль де Шан-Лагард принадлежал к старой аристократии. Его братья занимали высшие придворные должности, высшие звания в армии, носили высший духовный сан. Его три сестры должны были раньше или позже вступить в самые блестящие браки. В виде исключения – причиной этого стали его рано развившиеся пороки,– Рауля еще в юности отправили в колонию под тем предлогом, что он будет управлять там весьма значительными владениями. Подобно тому, как помещают пороховые погреба подальше от города, так же порой посылают за море чересчур рано скомпрометировавших себя аристократов.
Из-за этого изгнания и возникла обида Рауля на семью. Он окончательно испортился на Мартинике, где поставил свое состояние под угрозу разорения и стал бичом туземцев. Бесстрашный, как клинок, кровожадный, как маршал де Ретц [90] Маршал Жиль де Ретц (1404–1440) был сожжен на костре за то, что вследствие своих суеверий и порочных наклонностей погубил множество мальчиков и девочек.
, глумливый и уродливый до такой степени, что это вызывало ужас, он стяжал репутацию местного тирана; слух об этом достиг Европы, Парижа и проник даже в кабинет французского короля. Именно Рауль был первым человеком, дерзнувшим опубликовать в газете следующее объявление:
Интервал:
Закладка: