Иван Дроздов - Филимон и Антихрист
- Название:Филимон и Антихрист
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:1999
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Иван Дроздов - Филимон и Антихрист краткое содержание
Роман — откровение, роман — исповедь русского православного человека, волею судеб очутившегося в среде, где кипели страсти, закладывались мины под фундамент русского государства. Автор создаёт величественный образ героя новейшей отечественной истории, его доблесть и мировая душа раскрываются в жестоких столкновениях с силами зла.
Книга отсканирована и подготовлена для публикации в сети Интернет на сайте www.ivandrozdov.ru участниками Русского Общественного Движения «Возрождение Золотой Век» с разрешения автора.
Филимон и Антихрист - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Восемьдесят процентов олова, двадцать процентов свинца.
— Ладно. Подождём результатов анализа.
Пока Вадим отбирал пробы для анализа и затем в химической лаборатории ждал результатов, Филимонов и Федь разливали капли на поверхность металлических предметов, ждали затвердения и пробовали своими средствами. Металл предательски демонстрировал податливость — легко сжимался в плоскогубцах, уступал нажиму лезвия ножа. Федь и Ольга, наблюдая манипуляции Филимонова, имевшего в таких делах многолетний опыт и тончайшую интуицию, с ужасом убеждались в крушении своих расчётов. И Филимонов, понимая их состояние, коснулся пальцем кончика носа Ольги, как бы это мог сделать родной и очень близкий человек, сказал:
— Не вешай нос! Всё образуется. Пойдёт ваша приставка. Ещё как пойдёт!
И потом, отвлекаясь от самодельных и очень приблизительных проб, переводя взгляд с Ольги на Федя, заговорил:
— Вмешаться в механизм плавки цветных металлов — да знаете ли вы, на какую проблему замахнулись!.. В мечтах своих я уходил далеко, и хотя целью импульсатора избрал чёрные металлы, но часто представлял вмешательство в механизм плавки цветных, а затем и редких металлов; алюминий, свинец, никель, титан… Представьте на минуту алюминий с крепостью титана, с гибкостью уральской серебрянки, с лёгкостью лепестка одуванчика! Конструкторы самолётов, ведущие бой за снижение каждого грамма веса, вдруг получают материал почти невесомый. Скорости резко идут вверх — сегодня одна тысяча километров в час, завтра — три, пять, десять… Проблемы посадки, взлёта упрощаются. Выигрывают аэродромы, расход горючего, срок службы всех агрегатов!.. И это только авиация! А все другие виды транспорта! Морские корабли, катера! Бытовая техника, приборы! Наконец — космос! Человек преодолел земное тяготение, но его держит рыхлый, тяжёлый и ломкий металл. Лёгкий и прочный металл — крылья космонавтов! Крылья вы даёте людям, друзья вы мои хорошие! Ох, как же я вас люблю, и зачем вы испугались Зяблика и убежали из института!..
Неожиданная концовка тирады вначале озадачила, потом рассмешила. Федь, поглаживая приставку, сказал:
— Как только вы уехали, он коршуном насыпался на меня. Никакой, говорит, ты не заместитель, а заместитель у директора один, это я, Зяблик, а ты валяй в свою лабораторию и приготовь к сдаче всё оборудование. И так это у него вышло, что вроде с вами всё согласовано и что мне вообще следует убираться вон из института.
Федь говорил всё это с улыбкой, без зла и обиды, и в голосе слышались нотки признания собственного слабодушия.
— Ну, раз, думаю, так решили — что ж, я уйду. А вместе со мной подалась и Ольга.
Довольный оборотом дел, принявшим характер примирения, Филимонов сказал:
— Объявлю вам выговор в приказе и верну на место. У меня ведь особо не разгуляешься. Я вам не Зяблик.
— Он, говорят, в больнице.
— Да, свалился, — подтвердил Филимонов. — Скорая помощь из кабинета взяла. Я звонил доктору: на этот раз, говорит, у него и впрямь спазмы, только не сосудов головного мозга, а сердца.
— Подлость какая-нибудь вскрылась. Зяблик всегда так: нашкодит — в больницу прыгает. По три-четыре месяца валяется. Как только выдерживает без дела?
Вошёл Вадим. Подал Федю листок с заключением химической лаборатории.
— Так и знал: полная неудача! Улучшена одна позиция — твердость, да и то — смех сказать! — на три процента.
Филимонов взял листок.
— Понимаю, вы ожидали большего, но и три процента на дороге не валяются. Главное — вы нащупали верный путь. Давайте, Николай Михайлович, ваши расчёты.
— Расчёты не только мои — и Ольгины тоже. Она предложила ваш путь крученых зависимостей.
— Путь верен — вижу, да что-то упущено. Вернее — не найдено.
Ольга разложила на столе пачку бумаг с расчётами, достала тетрадки — в них все варианты математических ходов, долгие дни исканий. Она трудилась с Федем на равных, старалась как никогда, ей хотелось совершить невозможное. В обычное время равнодушная к славе, она теперь жаждала славы, ждала признания, ей даже хотелось как можно скорее защитить диссертацию. И она сказала Федю: «Вы не возражаете, если я все поиски свои, особенно выводы, — свои, конечно! — соберу потом в диссертацию?»
«Что вы, что вы, Ольга! — поднял руки Федь. — Я сам вам хотел сказать об этом. Да если наша приставка хоть на малую долю улучшит структуру металла, вы и тогда будете достойны учёного звания. Я сам позабочусь об этом!» Ольга была сильно смущена своей смелостью, но за готовность помочь поблагодарила Федя. И с ещё большим жаром взялась за дело.
Филимонов, проверяя расчёты, шептал чуть слышно, иногда восклицал:
— Здесь ваша, Николай Михайлович, походка, а здесь… Ольга! Вижу, Оля кружит свои вензеля.
Он чуть не сказал: «Вижу свою походку», но не сказал, а похвалил Ольгу и затем, погружаясь в расчёты всё дальше, убеждался в своей правоте, ибо Ольга в расчётах придерживалась его метода, пользовалась его приёмами, но расчёты были её. Она шла своим, оригинальным путём — он, кажется, был короче, быстрее приводил к цели. Но где таилась неудача? Где тот единственный предопределённый законами природы путь, который бы открывал доступ к тайнам твердости цветных металлов?..
Примостившись к краю Ольгиного столика, весь погрузившись в расчёты, Филимонов забыл о времени, о товарищах и о том, где он находится. Обитатели комнаты двигались бесшумно, старались не мешать Филимонову, но меры предосторожности были лишними: Филимонов никогда не требовал ни удобств в работе, ни тишины — одинаково плодотворно трудился в людных читальнях и в тесной институтской комнате бок о бок с товарищами, он умел отключаться и безотчётно отдаваться мыслительной работе. Сейчас же он нащупал слабость в расчётах, — торопился внести поправки, набросать ряды чисел, ведущих к сильному пучку электронов.
Давно прошло время обеда; Ольга принесла из столовой чай и бутерброды, тихонько подсунула ему. Увидев её руку возле своей, Филимонов отвлёкся, поблагодарил за заботу. И наскоро перекусив, вновь принялся за расчёты. Пришел Дажин, поздоровался, и все на него зашикали, а Филимонов повернулся, спросил:
— Чего вам, Евгений Михайлович?
— Срочное дело, Николай Авдеевич!
И протянул бумагу. Филимонов взял бумагу и, не став читать, со словами: «Обращайтесь к моему первому заместителю», протянул ее Федю. Тот покачал головой и тоже не стал смотреть бумагу.
— Читайте, читайте! — приказал Филимонов. — И принимайте решение. Вы же видите: мне некогда.
Выхватил из кармана министерский приказ о назначении Федя, отдал Ольге:
— Передай ему. Упрямый человек!
Федь прочёл приказ, утверждённый Бурлаком, пробурчал: «Без меня меня женили», но не зло, а больше для порядка, и стал читать бумагу, доставленную Дажиным. Это было написанное рукой Галкина заявление в учёный совет:
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: